Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

Зовя её и отталкивая тьму, надвигающуюся на него, Акил видел, как его окружают тени, как вихрем проносятся мимо него и мешают сделать шаг вперед. Он видел Атанаис с чёрным шарфом на шее. Видел Ишмерай. Она, будто принесённая ветром, неожиданно появилась перед ним, лицо её было покрыто чёрными царапинами, руки кровоточили.

«Нет никого сильнее нас, Акил, — страшно проговорила она. — Объединившись, мы победим всех и встанем во главе Архея».

«Мне не нужна власть над всем Археем, — выдохнул он, испытывая горькое чувство ненависти. — Забирай её себе!»

Глаза Ишмерай почернели, она кинулась к нему, схватила его за руки и отобрала у него весь его огонь.

Очнувшись в поту, Акил долго не мог прийти в себя от ужаса. Пытаясь подавить страх и ярость, он не сразу заметил, что сердце его горит и чувствует дрожь камней. Он открыл глаза и быстро сел. Лагерь спал, спали фавны, пятеро дозорных спокойно патрулировали каждый свой участок. Тишь и покой царили в пещере, но только не для Акила. Его сердце стягивала тьма, к горлу подбирался жар. Тьма шла к нему, ползла по стенам, по каменным сводам потолка, отравляла воздух, нагревала его и шептала, шептала страшными голосами о смерти.

Он медленно поднялся, осознавая, что битва начнётся прямо сейчас. И его товарищи должны были уходить немедленно. Он направился вперёд — туда, откуда доносился страшный шёпот, откуда плыла тьма и окутывала лагерь.

— Куда ты? — Сагрия проснулась и уже поднялась на ноги, следуя за ним.

— Не ходи за мной, — выдохнул он, чувствуя, как огонь подбирается к его душе и рукам. — Они близко. Буди всех и уводи назад.

— Хорошо, — ответила Сагрия, уже успевшая стряхнуть с себя сон и собраться с мыслями.

Акил встал перед входом в туннель, чёрный, будто бездна, будто вход во владения ада.

— Акил! — гаркнул Лорен, вместе с герцогом подбегая к нему. — Что происхо?…

Большие, чёрные твари выпрыгнули из тьмы, раскрыв смертоносные клыкастые пасти. Огонь вырвался на свободу ещё до того, как он успел послать его в бой.

Фавны закричали, карнеоласцы кинулись защищать их, а атийцы побежали к своему герцогу и Рианорам. Демоны лились из коридора безудержным смрадным потоком, рыча, воя, пища, скуля, не боясь огня, кидаясь на него, пригибаясь низко к полу, подкрадываясь, широко раскрывая пасть, двигая отвратительным жёлто-коричневым языком, будто пробуя запах врагов на вкус.

«Они знали, что мы идём этим путём… — осознал Акил, заставляя свой могучий огонь летать, вздыматься, вгрызаться в кунабульцев, разливаться под ними смертоносным морем. — Нергал? Калиго?.. Они знают каждый наш шаг, куда бы мы не пошли, что б мы не сделали… Так пусть знают! Я остановлю их!»

Огонь, с которым демоны ещё не сталкивались, начал пугать их. Сбитые с толку и напуганные, кунабульцы натыкались на самое обычное оружие из стали и железа, падали замертво, проливая свою отравленную Иркаллой кровь.

Огонь Акила расправил крылья, заревел и ураганом ворвался в тот коридор, откуда лились кунабульцы. Вместе со страшным рыком пламени горы потрясли предсмертные вопли погибающих демонов, не знавших ничего, кроме тьмы и ненависти. Они родились и погибали в ненависти, отдав жизни за чужую алчность, злобу, за чужую войну.

Акил радовался своей силе, наполнявшей его такой мощью и ощущением безграничной свободы. Огонь был его крыльями и помогал ему парить. Не Акил подчинялся судьбе, он сам создавал эту судьбу. Эти твари не могли пройти через него. Он — Рианор. Он может стать на защиту Архея и увести свою семью так далеко от Кунабулы, как только это было возможно. Он мог всё сделать сам.

Когда демоны остановились, дав ему передышку, Акил обернулся — Сагрия увела фавнов, она не стала тратить время на упрямство, она послушала его и помогла ему. Остались карнеоласцы и упрямые атийцы, вообразившие, что могут помочь ему. Но только мешали. Мешал герцог, мешал отец, не дающие ему владеть собственной силой, не дающие ему возможности контролировать её.

Акил глядел на демонов и выжидал. Выжидали и они, боясь и выискивая его слабое место. Но молодой мужчина был готов отразить любой удар. Гнев не ослеплял его, он наделил его холодной расчетливостью и решимостью. Не терял головы, знал, что делать и как делать.

— Уходим, — рыкнул герцог.

— Нет, мы можем пробиться! — возразил Акил, и огонь вырвался на свободу, подтверждая его слова.

Огонь рычал и бурей летал по коридорам да пещерам, грохотом отскакивая от стен, заставляя горы дрожать и хмуриться от шума, заставляя недра земли сотрясаться. Огонь летел туда, куда Акил направлял его, огонь слушался своего хозяина, набрасывался на тех, на кого указывал ему Акил.

Огромные, горбатые со слипшейся шерстью, с мощными когтистыми лапами, с желтыми глазами, кунабульцы стремительно превращались в кучку смердящего пепла, оставшиеся же быстро сдавались. Акилом завладело мстительное оцепенение. Он с трудом успокаивал свою ненависть, осознавая, что должен взять себя в руки, подавить гнев, добить оставшихся и отправиться дальше. Ему, как никогда, захотелось вернуться в Архей, увидеть родные просторы Нодрима, обнять златокудрую сестру. Он хотел избавить свой дом от этой грязи и ужаса.

Акил, не слушая никого, приказал всем оставаться, а сам, готовый отразить любой натиск, направился во тьму, освещая мрачный путь своим же верным оружием.

— Больше никого, — услышал он позади голос Руфина Кицвилана.

Акил глубоко вздохнул, прислонился к стене, сполз по ней, сев на карточки, почувствовав себя бесконечно усталым.

— Я только немного отдохну, и мы пойдём дальше… — тихо проговорил он, закрыв глаза, массируя виски, испытывая усиливающуюся головную боль.

— Посмотри на меня.

Акил открыл глаза и увидел перед собой отца. Целитель положил свою сияющую светом руку на его голову, и по волосам Акила будто полилась тёплая вода, успокаивая. Эта благословенная рука, которая дарила ему покой еще в детстве, которая всегда оберегала его, вытаскивала из его головы шипы боли.

— Где Сагрия?.. — прошептал он.

— Я здесь, — она сразу же появилась, опустилась рядом с ним на колени и взяла за руку.

— Мне лучше, — заявил он через несколько минут и встал на ноги.