Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

детства так умела. А если попробовать ещё раз? Она влепит ему пощёчину?.. Внизу всё задеревенело, мозги начали расплываться.

Его рука, поглаживающая её по спине, коснулась волос девушки. Вторая рука поднялась вверх по её плечу, шее, пальцы коснулись подбородка, а затем снова спустились к шее, впадинке, ключицам. Как хотелось забыться в её запахе, тепле!.. Затеряться в прикосновениях к её коже. А ведь она тоже дотрагивалась до его груди, шее, ныряла рукой под его рубашку и касалась обнажённой кожи.

Рука его спустилась с плеча на её талию. Под тонкой тканью ночной сорочки только обнажённая кожа. От этой мысли Акил начал медленно гореть. И вдруг губы Сагрии коснулись его шеи, так нежно, почти невесомо, осторожно. Ток от этого прикосновения болезненной и блаженной волной прокатился по всему его телу, сжал кончики пальцев. Акил поморщился — так сладко заныло внизу.

Он повернул голову и поймал её губы своими губами, уложил Сагрию на спину, навис над ней и впился в неё, пробуя на вкус её поцелуй, истомно, тягуче, неторопливо, распаляясь. Сжимая простынь, когда из её груди вырвался тихий стон. Руки Сагрии проскользнули под его рубашку, расстегнули её и начали своё смелое исступлённое путешествие по его торсу.

Губы Акила спустились к её шее, впадинке над ключицей, груди. Он вдавил Сагрию в постель тяжестью своего тела и застонал сам, когда увидел плещущееся наслаждение в её закатывающихся глазах. Он снова и снова ловил её губы своими губами и прерывал её дыхание поцелуями.

Акил знал, что пора было остановиться и уйти, пока всё не зашло слишком далеко, но не мог себя заставить. Ему было так хорошо с ней! Он приспустил тонкие бретельки на сорочке девушки и обхватил губами сосок на её небольшой красивой груди. Сагрия не остановилась, не испугалась, а будто поощрила его, откинув голову и мучительно несдержанно застонав. Она не пряталась и не сжималась, а раскрывалась и всем своим существом принимала его.

Распалённая, красная, изнывающая, с обнажённой грудью, она начала медленно стягивать сорочку со своего тела, открывая Акилу свой стройный живот, несколько тонких тесёмок белья, скрывающих самое сокровенное и желанное. Он откинул свою рубашку и сорочку Сагрии в сторону и начал покрывать нетерпеливыми поцелуями её тело.

Но когда её руки начали медленно стягивать с него штаны, разум неожиданно вернулся к нему, он остановил девушку.

— Хватит, — прошипел он, сходя с ума. Плещущийся внутри огонь требовал продолжения.

— Ты не хочешь?

— Слишком хочу. Но не могу поступить так с тобой.

Акил откинулся на спину, прижав ладони к лицу. Тогда Сагрия вдруг нависла над ним и поцеловала с настойчивостью и жаром. Тут парень не на шутку испугался, что ему не хватит сил остановиться. Он перекатился на бок, уложив девушку на кровать, поднялся, наспех оделся, поцеловал её и выскочил в ночь.

Сагрия, лежавшая на кровати ничком без одежды, распалённая, сгорающая от желания, медленно прошлась по комнате, горестно рухнула на кровать и разрыдалась.

Всего десять семей согласились покинуть Аргос вместе с «людьми Шамаша». Гаральд Алистер спешно собирал своих людей, а Лорен помогал ему в последних приготовлениях к отъезду. Нидар Сур, несколько растерянный от внезапно обрушившегося избавления от ненавистного Заземелья, ходил за герцогом тенью и исполнял его поручения. Делвар и Умрат помогали ему, а последний находил время общаться с Сагрией, узнавать, не хворает ли она, и каждый раз уходил от неё обескураженный. У девушки явно не было настроения. Она натянуто ему улыбалась, несколько раз он заставал её с красными глазами. А однажды увидел, как Акил выходил из её комнаты, растерянный, но будто чем-то окрыленный, и Умрат ещё больше возненавидел его.

Посланник Ансаро и его помощник, боявшиеся гнева герцога, которому уже нашептали об их бездействии, сидели в своих комнатах безвылазно. Они своей помощи не предлагали и лишь собирали вещи и время от времени выходили прогуляться по дворцу и побеседовать с обитателями Лунного замка.

Великий Жрец Гасион, услышав заявление герцога об их скорейшем отъезде, приободрился и не стал мешать им, не ведая о том, что герцог и его люди намереваются взять с собой несколько родовитых и значимых семей Авалара. Сибелир и его дядя Гаап тайно собирали их в дорогу. И все согласившиеся уже были готовы к отъезду.

— Любопытно поглядеть, как поведут себя придворные, когда вы прибудете, — тихо усмехался виконт Аим, идя рядом с Акилом. — Новый Рианор, новая сила, новая надежда. Тебя будут носить на руках.

— Я — предатель, Аим, — обреченно ответил Акил, глядя в одну точку пред собой остекленевшим взглядом. — Мы оставили двух Рианоров ради своего спасения. Как могут люди носить меня на руках после такого?

— Люди быстро забудут об этом, когда ты спасёшь их от демонов. Вы мчитесь на помощь герцогине Атии, Гаспару, вашей матери и сестре. Это выбор, Акил. Его нельзя назвать верным, но представьте, сколько будет жертв, если…

— У каждого государства тысячные войска, но они ждут нашей помощи!

— Так было всегда, — мрачно усмехнулся виконт. — Зачем жертвовать тысячами, когда можно пожертвовать всего несколькими? Это политика, Акил. Всем этим глупым королям плевать на то, что как раз вы — те самые неприкосновенные создания, которые нужно хранить. Вы — чудо. Таких, как вы, более нет.

— Мы всего лишь люди, смертные, слабые и мало на что годные, — последовал ответ. — У нас есть только огонь.

— Это уже слишком много.

— Нас послали побеждать, а мы проиграли! Проиграли целые жизни. Убили принца, убили наших собратьев, быть может, даже убили моих сестёр.

— Война пока не проиграна. Вы сильны духом. Мы поможем вам поверить в себя, и тогда у вас будет великое будущее. От вас многого ждут, от вас многое потребуют. Берегитесь этой в вас веры, берегитесь любви, ибо она изменчива, особенно любовь народа. И делайте вид, что вы их любите. В конце концов, вы делаете это не только для них. Вы тоже желаете жить в мире и покое, заводить семьи, растить детей.

Акил не верил никому из отряда. Даже герцогу и отцу. Но верил Сагрии. Он знал, что она будет рядом, чего бы ей это ни стоило, но ему хотелось уберечь её от