Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

— Акил… — тихо, напряженно ответил Гаральд Алистер и медленно поглядел на него покрасневшими от мучений, усталости и тяжести бессонных ночей глазами. — Если останешься ты, останется Лорен, затем Сагрия, Ивен Аим и так по цепочке… Представь, что будет с твоей матерью, как только она увидит, что из Заземелья не вернулся ещё и ты. Я оставляю здесь обеих своих дочерей — его голос сорвался в страшный рык. — Никакой отец на свете не смог бы совершить подобного преступления! Вы должны вернуться в Архей… Пока я буду в Архее, Амиль займётся поисками. А потом я вернусь в Заземелье, как только в Атии станет потише.

— Амиль считает их погибшими. Он не найдет Ишмерай с Атанаис.

— Не найдет он, найду я. Но сейчас мы должны вернуться. Я понесу своё наказание в полной мере, я пронесу это безумие полностью, я приму на себя всю его силу. Я это заслужил. Я не уделял своей семье должного внимания. Так теперь я должен заплатить за своё равнодушие.

Акил вышел из его комнаты и отправилась искать Сагрию, чтобы поговорить с ней. Он почувствовал её присутствие прежде, чем увидел её. Кровь в нём побежала быстрее. Девушка стояла у окна в коридоре.

— Я не могу покинуть Аргос, пока мы не нашли Ишмерай! — заявила Сагрия.

— Ты поехала в Заземелье, не послушав никого из нас. Теперь ты утверждаешь, что останешься, несмотря ни на что, — тихо ответил Акил. — Ты будешь первой, кто покинет Аргос. Тебе здесь нечего делать.

— Не указывай мне. Я останусь.

— Тебе едва сохранили жизнь. Мы потащили тебя в Заземелье, мы не уследили за тобой, и это целиком наша вина. Я прослежу, чтобы подобной ошибки более не произошло. Я благодарен тебе за всё, что ты сделала. Но ты здесь более ничем не поможешь.

— Ты распоряжаешься здесь всеми так, будто самый главный, — Сагрия начала злиться, и это был первый шаг к её поражению.

— Боюсь, в подобных обстоятельствах распоряжаться будет тот, кто может помочь.

— А я, выходит, помочь не могу! — вспылила Сагрия.

— Ты поможешь мне, если уедешь вслед за своим отцом. Подумай о том, какой путь он проделал.

— То же самое сделал и твой отец. Но ты уезжать не собираешься.

— Потому что я — Рианор, Сагрия!

— Рианор! — с издёвкой воскликнула та. — Поглядите на него, какой он сильный и важный! Он спас город, теперь ходит королём! Да как ты только…

Сагрия, злясь и закипая, замолчала, подумала. Потом снова заговорила, но уже спокойнее:

— Но как могу я оставить вас?! Как могу я уехать из Аргоса, когда Ишмерай…

— Я тоже уеду.

Девушка поглядела на него изумленно.

— Может, тёти Акме и Гаспара уже нет в живых. И остался только я, чтобы встать на защиту Архея. Мы должны быть готовы ко всему. А Ишмерай и Атанаис… Мы ведь вернёмся за ними, когда в Архее всё успокоится, — его голос дрогнул, он сглотнул и отвернулся.

Сагрия расплакалась, подошла к Акилу и обняла его. Молодой человек вздохнул, решив, что одной проблемой стало меньше.

Вечером он сидел с отцом в отведённой для него комнате и обсуждал решение Гаральда Алистера.

— Люди герцога не найдут девочек. Они вернутся в Архей сразу, только иной дорогой! Они плевали на герцогских дочерей! Плевали на герцога и на ту клятву, которую давали ему, когда заступали к нему на службу!

— Ты недооцениваешь атийцев, — мрачно ответил Лорен. — Для всех них служить герцогу и его семье — значит, служить Атии. А когда герцога и его семью любят атийцы, предать его — означает предать всю Атию. Атийцы — не карнеолассцы и даже не нодримцы. Они едины. И их единство очень нелегко разрушить. В этом своём чувстве они сильнее остальных. Они будут искать Атанаис и Ишмерай, пока не найдут. К тому же, такой человек, как Амиль, неплохо понимает, что в Архее совсем скоро будет так неуютно, что он предпочтёт держаться от него в стороне. Карнеолас, Нодрим, Полнхольд и все остальные должны уже выставлять свои войска. Если Ишмерай и Атанаис живы и здоровы, пусть остаются в своём укрытии. Пока Архейская буря не утихнет.

— Но отец!

— Довольно! — рявкнул Лорен. — Мы все возвращаемся домой. Пойми, Акил, ты скоро сам света белого не взвидишь, как только окажешься в Кунабуле! Ты говорил, что Ишмерай пыталась помочь вам, когда демоны напали на ваш отряд в день гибели принца. Ты говорил, она пыталась остановить их. Но у нее ничего не получилось. Сила не пришла к ней, как пришла когда-то к Акме, ко мне, к тебе, к Атанаис. Быть может, Ишмерай посчастливилось никогда не узнать рианорского проклятья.

— Всё это лишь отговорки! — отрывисто и жестко прокричал Акил. — Мы не можем бросить её здесь!

— Мы вернёмся за ними.

— Я не верю тебе.

— Когда мы придём в Архей и вступим на его защиту, ты поймёшь, что у нас не было иного выбора.

— Но что с фавнами? — с отвращением вопросил Акил.

— Кто-то из фавнов всё же согласился пойти с нами. То, что царица Авалара и её брат погибли ещё до нашего прибытия, — не наша вина, Акил. А Гасион, этот великий жрец, не желает идти с нами. Боится потерять власть, боится, что фавны, благодарные людям за ту помощь, которая на них посыплется, позабудут о нём, ибо при нём они знали только одни страдания и страх. Провидица твердила, чтобы мы привезли царицу, но теперь это невозможно. Стало быть, нам придется самим защищать Архей, и мы защитим его. Сами. Как когда-то уже защитили. Акил, мы возвращаемся не в тёплый уютный дом, мы возвращаемся на поле боя, горя, страхов, раздора. Нас ждёт бой не только с тенями Кунабулы, но и с собственной силой, с совестью, страхами. Мы возвращаемся защищать тех, кого любим. С того дня, как пропали Ишмерай и Атанаис, прошло три месяца. Если Ишмерай и Атанаис всё же удалось спастись, они уехала как можно дальше. А куда они уехали? Это Амилю и предстоит выяснить.

— Это слова труса, отец, — рыкнул