Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

— Честно говоря, я никогда не одобрял твоей не слишком братской любви к Атанаис, — сказал Лорен. — К тому же, союз Рианора с Рианором может породить ребенка с совершенно непредсказуемыми способностями. Я был бы доволен, если бы ты выбрал такую девушку, как Сагрия, пусть даже эта девушка — дочь дикарки и внучка повелителя зараколахонских дикарей. И если что-то между вами в тот вечер всё-таки произошло, лучше признайся сразу, и мы решим, как это…

— Отец, прекрати сватать меня и на что-то намекать! — фыркнул Акил, разозлившись и отвернувшись от Сагрии и Умрата, с улыбкой глядевших друг на друга. — Как женщина согласится жить с таким человеком, как я?…

— Та, которая тебя очень сильно полюбит. И не вороти нос от любви, Акил. Порой, это единственное, что может спасти нас от гибели.

Акил покачал головой, поднялся и огляделся. Он прошёлся, а когда Умрат перестал донимать девушку разговорами, мужчина подсел к ней. Девушка печально глядела в огонь, и отблески его заставляли её волосы сиять еще ярче.

— Почему ты ещё не спишь? — спросил он.

Сагрия подняла на него свои свето-серые глаза, и ему показалось, что по щекам её скользнул румянец. Или это был отсвет костра и его загадочные тени?..

— Не могу заснуть, — спокойно ответила она.

— Путь вымотал тебя недостаточно? Переходы будут длинными. Набирайся сил.

— А почему не спишь ты?

— Меня сожрут ночные кошмары, — последовал ответ.

— Ты боишься ночных кошмаров? — невесело усмехнулась Сагрия.

— Мне неприятно, когда каждую ночь я вижу гибель близких, чьё-то жертвоприношение, падение Карнеоласа, Нодрима, море с кровавыми волнами. Уж лучше я буду бодрствовать.

— Тебе нужно спать, а ночные кошмары могут прогнать усталость или приятные мысли перед сном.

— Приятных мыслей у меня слишком мало… Дети фавнов полюбили тебя.

— Они меня ещё побаиваются, — тихо ответила девушка. — Но доверяют мне всё больше. Они рассказывают мне сказания своего народа. И очень любят сказки о царице Авалара и её друге царе Атариатисе Рианоре.

— Сказки о нём все любят, — ответил он, любуясь её волосами, в которых плескались золотистые отблески огня. Ему вдруг захотелось дотронуться до них, но он отстранился, взглянул на свою руку, и кожа его засияла жёлтым светом. Затем руку его охватил огонь, и Сагрия, по началу испуганно выдохнув, увидела, что огонь не причиняет Акилу никакой боли, и успокоилась.

— Никак не могу привыкнуть, — улыбнулась она.

— Дотронься, — Акил поднёс к ней руку, и девушка, медленно, нерешительно коснулась его огня.

— Тёплый, — несмело улыбнулась она.

Затем она осмелела и положила свою руку на его ладонь. Акил слегка сжал кисть девушки, затем отпустил, коснулся её пальцев, провел по тыльной стороне ладони, и ладонь Сагрии покорно раскрылась ему навстречу. Акил обнял её руку своей рукой, и глаза их встретились.

Девушка, смутившись, тут же опустила глаза и отстранилась. Огонь обжигал меньше, чем улыбка молодого человека.

— Чудесный огонь, — прошептала она, погрустнев и показавшись Акилу несчастной.

— Мы с тобой давно не говорили, — сказал он, не сводя с неё глаз. — С того вечера. Ты избегала меня.

— Я просто приняла для себя одно очень важное решение, — глухо отозвалась она.

— Какое?

— Я всегда буду готова помочь тебе, если тебе нужна будет моя помощь. И всегда буду твоим другом.

Что-то неприятное и болезненное волной поднялось в груди.

— Только другом? — криво усмехнулся тот.

— Кем ещё я могу быть для тебя? — Сагрия посмотрела на него хмуро.

Акил отвёл глаза. Ему было очень мало дружбы. Недавний вечер ясно это показал. Акил до дрожи и исступления хотел большего: придавить её своим телом, попробовать её, не выпускать из спальни, любить целыми днями напролёт. Оставаться в этой аргосской кровати целую вечность. И он ясно видел, что она хотела того же. Но что потом? Акил не мог воспользоваться ею и бросить, не мог так предать Сагрию Кицвилан. Но и жениться не был готов… Или просто ещё не думал об этом?

— Я видел, что ты хочешь меня, — сказал он. — Я же видел твои глаза.

— Я всегда хотела тебя, — мучительно прошептала Сагрия. — Мечтала о тебе, твоём внимании, но ты никогда меня не замечал. Ты мечтал об Атанаис. А теперь она исчезла, и ты переключил внимание на меня.

— Ты очень дорога мне, — ответил Акил. — И не потому что Атанаис больше нет рядом. К ней я всегда испытывал только благоговение. Боготворил её, готов был слепо следовать за ней тенью. С тобой всё по-другому, даже желания.

Сагрия засмеялась. Тихо, обречённо, с оттенком злости.

— Мужчин привлекают доступные девушки. До тех, пока им не станет скучно.

— О чём ты?

— Я слишком быстро разделась перед тобой, — наконец, она посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде он увидел плескающееся разочарование. — Не представляла, что способна на такое. Совершенно потеряла голову, забылась, думала только о том, как мне хорошо с тобой. Если бы ты не остановился, я бы позволила тебе всё. Я очень благодарна тебе, что ты одумался и не воспользовался помутнением моего рассудка.

— Я не хотел останавливаться, — признался он, и его снова непреодолимо потянуло к ней. — Я так скучал по тебе все эти дни.

По лицу девушки разлился красивый трогательный румянец. Она прикрыла глаза, слегка склонила голову в бок, потом тихо прошептала:

— Думаю, здесь мы и остановимся, пока не натворили глупостей.

Акил знал, что она права. Ему не следовало подходить к ней, пока он не разобрался, чего хочет от неё на самом деле — несколько жарких ночей или чего — то большего. Так хотелось наплевать на всё, взять её за руку, увезти в какую-нибудь пещеру, где никого нет, и отчаянно целовать её лицо, шею, всю её. Но молодой мужчина отстранился, сжал челюсти и мрачно, сокрушённо кивнул. И не стал окликать Сагрию, когда она поднялась и направилась к своему спальному месту.

Всю ночь его терзали мучительные сны, в которых он видел, как Сагрия уходит от него, а он не может ее догнать. Она отвергает его огонь, гордо