Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

— На столе список лекарств и деньги. Нужно, чтобы ты купила всё, что нужно, принесла мне и помогла приготовить. Там какие-то порошки, растворы и мази. Ничего пока не соображаю. Но: никто ничего не должен знать. Меня вообще нет в городе!

— Хорошо, — прошептала Ишмерай, подбежала к столу и поторопилась в ближайший аптекарский дом.

Купив всё необходимое, она вернулась и начала суетиться в квартире. В квартире Александра было две комнаты, не считая уборной: просторная гостиная, совмещённая с кухней, маленькая спальня. В каждом помещении по занавешенному окну. Ишмерай сбросила плащ и быстро принялась за дело. Пришлось сбегать вниз на кухню постоялого двора и попросить кипятка. Она как следует вымыла руки, приготовила порошок снимающий жар и снадобье против инфекции. А потом начала менять ему повязку. Также по инструкции, как прописал ему лекарь.

— Кто тебе всё это написал? — спросила она.

— Один знакомый целитель, — последовал ответ. Дышал он тяжело, выглядел совсем плохо. — Он не выдаст меня, я хорошо заплатил.

Рана была на боку, уже заштопанная. Ишмерай, не морщась, обработала швы и перебинтовала его, но беспокоил высокий жар. Она вдруг вспомнила, что когда-то боялась крови. Но сегодня этот страх исчез, будто и не было.

— Когда ты ел в последний раз?

— Вчера вечером, наверное. Не помню. Не хочу есть.

Ишмерай снова спустилась в кухню и попросила горячей похлёбки или супа. Заплатив, она отнесла еду Александру и заставила его поесть. Пока он ел, девушка разжигала камин в гостиной, чтобы в комнате стало теплее. Затем забрала тарелку с приборами, уложила его, села на стул рядом и тихо, мрачно спросила:

— А теперь расскажи, что произошло.

Александр лежал с закрытыми глазами. По шее вниз бежали капельки пота. Жар спадал?..

— Небольшое… недоразумение, — выдавил он.

— Это… недоразумение… не связано с побегом осужденных женщин из тюрьмы? — вкрадчиво уточнила Ишмерай, и сердце начало трепыхаться от испуга.

Он открыл глаза, повернул голову к ней и выдал:

— Связано.

Девушка поднялась и начала мерить комнату нервными шагами. Она заламывала руки и пыталась утихомирить бег сердца. Она была не готова к такой правде.

— Как же я не догадалась с самого начала, что их выпускаешь ты?!

Александр молча наблюдал за её метаниями.

— Ты представляешь, что они сделают с тобой, если поймают? — прошипела девушка, боясь, что её могли услышать за дверью.

— Будут пытать, а потом отрубят голову или сожгут, — как-то обречённо и бесконечно измученно ответил Александр.

— Зачем ты в это ввязался?..

— Странно, что этот вопрос задаёшь мне ты. Девчонка, которая понеслась чёрти куда спасать каких-то фавнов. Я не могу спокойно наблюдать за тем, как людей обвиняют в колдовстве, в шабашах, полётах на мётлах, а после обрекают на мучительную смерть. Если я могу что-то предотвратить, я буду это делать.

— Тогда рано или поздно тебя поймают и казнят! — выдавила Ишмерай, и в голосе её появился кремень. Она была в отчаянии.

— Если я успею спасти несколько жизней, пусть так.

Ишмерай горько поглядела на него, и в глазах её сверкнули слёзы.

«А ты подумал обо мне? — хотелось выкрикнуть ей. — Ты подумал, что будет со мной, если тебя казнят? Я уже потеряла Марка и Марцелла! Что будет со мной, если я потеряю и тебя?»

— Подойти ко мне… — попросил он.

Ишмерай подошла, села на край кровати, Александр притянул её к себе. Девушка улеглась рядом, свернулась калачиком и уткнулась лицом в его горячее плечо, на котором затягивался рубец недавнего кедарского ранения.

— Они найдут тебя по этой ране! Хладвиг или Бернхард будут задавать тебе вопросы!

— Не будут. Они думают, я на севере. О том, что я здесь, знаешь ли ты и тот лекарь.

— Лотарь знает, он передал мне записку.

— Лотарь не знает. У нас с ним свой способ обмена письмами… Перестань рыдать! Ты меня уже похоронила!

Ишмерай всхлипнула и прошептала:

— Я рыдаю по твоей вине! Придумал себе приключение на задницу! Тебе спокойно после войны не живётся?!

— Хватит скулить. И так хреново.

— Да пошёл ты!.. Как я теперь уйду? Я не могу бросить тебя.

— Возвращайся к Вайнхольдам, а то тебя будут искать. Скоро вечер.

— Я попробую выбраться, когда все заснут.

— Ещё чего! Шляться одна по ночным улицам ты не будешь!

— Буду. Тебе нужно есть горячее. Завтра я приготовлю тебе что-нибудь, чтобы ты мог сам себе это подогреть. Я спущусь и куплю тебе ещё поесть.

Александр странно смотрел на неё. Она говорила деловито и спокойно, поглаживая его по сильному обнажённому плечу, словно успокаивала.

— Ты такой взрослой кажешься сейчас… — он улыбнулся с нежностью.

— Что значит «кажусь»? — фыркнула та. — Мне исполнится восемнадцать почти через месяц!

— Моему ангелу уже исполнится восемнадцать… — прошептал Александр и коснулся пальцем её лица, отчего оно вспыхнуло, а огромные зелёные глаза заискрились красивым огнём. — Я встретил тебя впервые на следующий день после твоего шестнадцатого дня рождения. Почти два года назад.

— Я раздражала тебя тогда.

— Очень, — Александр заворожённо оглядывал её лицо.

— Как и всегда.

— Сейчас не так.

«Надо уходить», — вдруг подумала она, почувствовав, как сердцу становится тесно в груди, а губы странно горят.

— Тебя лихорадит, — сказала она. — Вот и мысли путаются. Отдыхай.

Ишмерай поцеловала его горячую щёку, прошептала «Я приду!» и ушла. А пока шла домой, вдыхала свежий прохладный воздух со всей силы, будто не могла отдышаться после долгого быстрого бега.

Ишмерай неделю выхаживала Александра. Обрабатывала его швы, давала лекарства, готовила ему и даже убирала в его квартире. Жар ушёл на четвёртый день, а на пятый он мог ухаживать за собой сам, но зачем-то ещё прикидывался больным. Однако при этом хитро улыбался.

Ишмерай нравилось в его квартире. Здесь было тихо, даже несмотря на шумную таверну внизу. Она чувствовала себя бесконечно счастливой, когда лежала рядом с Александром поверх одеяла и читала ему какую-нибудь книгу, просто молчала, прижавшись щекой к его