Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

понимаете ли, в том, что они долго не живут. Теперь, когда все знают о Видящих, им не надо скрываться. А значит, возможно, шпион больше им не нужен. Посмотрим, кто будет выглядеть наиболее встревоженным.

— После нашего выступления? — отозвался Криврин. — Да все они.

— Извините, — послышался голос Ахи-Ди-Ала. — Закончили? Освободите место?

— Точно, прости, дружище, — улыбнулась Гадюка. — Все на выход!

Кайто нравилось наблюдать за ней — просто так, без всякой задней мысли. Хотя она казалась наемницей, которая только и думает, как бы кому-то продырявить башку, Гадюка заботилась о своих. Неожиданное нежелание жертвовать членами экипажа зацепило его, потому что это так же Кайто бы поступил на ее месте. Они оба были помощниками капитанов, пусть и в совершенно разных условиях.

— Мы все-таки хотим следовать за Отшельницей на отдалении, когда она отойдет от Варшавы, — сказала Акира. — Я смогу скрыть нас от радаров.

— В этом-то я не сомневаюсь, — сказал Криврин. — Все юные воины стремятся в битву, не понимая, что бегут навстречу смерти.

— Разумные предосторожности — это одно, — Кайто кивнул на Гадюку, — но мы не можем позволить себе медлить, когда это необходимо.

Криврин рассматривал его некоторое время, а потом кивнул:

— Ты прав. Отдохните хорошенько, время еще есть. Отшельница созвала новый совет, благо, Семерка не успела далеко уйти. И надо пополнить трюмы, вернемся к Варшаве ввиду с… объявлением Отшельницы. Припасы и пушки пригодятся, если все пойдет не так… — ворчание ящера явно напоминало, что все всегда идет не так — в их случае.

Несмотря на то, что его слова можно было счесть прямым приказом, а не дружеским советом, Кайто не собирался прохлаждаться. Он давно ждал возможность что-то сделать, и теперь признания Элси закрутили все еще сильнее. Как будто несешься по дороге в пустоту, а двигатель машины довольно ревет. Странно, но это ощущение Кайто даже нравилось.

Последовав за Криврином, Кайто не удивился, что тот оставил дверь в капитанскую каюту открытой. Она, разумеется, запиралась — разумная предосторожность на корабле, на котором сотни пиратов. Но Кайто Криврин почему-то доверял, несмотря на то, что у него всегда был клинок под рукой — сделанный специально для того, чтобы рассекать толстую шкуру серпентов.

— Вы однажды потеряли близких и не хотите, чтобы это повторилось? — спросил Кайто. Он остановился у стола, глядя, как Криврин набирает кому-то сообщение — наверняка пытался связаться с Госпожой Удачей и обговорить новый совет Семерых.

— Кажется, разгадка была весьма легкой, — отмахнулся Криврин. — Да, я не хочу, чтобы вы нарвались на ментатов, которые вас убьют. Удивительное дело…

— Я долгое время пытался понять, зачем вам такая большая команда. Вы могли выбрать корабль поскромнее, остальные деньги вложить в оснащение, но раздобыли себе трофейный линкор времен войны. Как напоминание. И как способ скрыться от команды! — Кайто не хотел показаться грубым, но осенившая его мысль была слишком важной, чтобы ей не поделиться. — Мы с Акирой и Арчи спим рядом, я через стенку почти что могу слышать, как они дышат. Они мне как сестры. Но вы старались отгородиться, потому что в таких каютах можно и потеряться.

Криврин остановился, теперь ящер наблюдал за Кайто одним глазом, который сверкал в тусклом освещении. Кайто подметил, что Криврин предпочитает не включать все лампы и подсветки сразу, возможно, как раз из-за ранения, ограничивающего его зрение. Глаз должен был уставать.

— Я просто пытаюсь понять, в чем причина вашей заботы, капитан, — сдался Кайто.

— Разве удивительно то, что я могу что-то чувствовать? — тихо спросил Криврин. — Что вам рассказывают в академиях, Кайто? Что чудовища, покрытые чешуей, не умеют любить и не умеют привязываться, что у них даже нет сердца?

— Это не имеет значения, — быстро сказал Кайто. — То есть… конечно, нет! Я так не думаю!

Он не хотел признаваться, что когда-то и правда так считал. Для него серпенты были олицетворением кошмара с самого детства. Ужасом, покрытым чешуей. Клыками и когтями в темноте. Это просто было сильнее Кайто, он не мог ничего поделать с тем, что сканировал взглядом толпу, подмечая там шипы и гребни. Предсказывая опасность по одному только виду. Только почему-то уже многие дни, как Криврин не вызывал у него подсознательного желания отшатнуться.

— Ты мне нравишься, Кайто, напоминаешь мне Ашра, моего старшего сына, — сказал Криврин. — Он тоже был уверен, что поступает правильно, когда бросился в бой, ведь он защищал свою родину… Ты слишком честен, поэтому ранишься. И я рад видеть, что ты обрел свободу, которую искал. Не каждый решится уйти, зная, чем это грозит… и понимая, что сбегает в пустоту.

— Я должен был сделать выбор, — признался Кайто. — Иначе не смог бы дальше жить.

Он был уверен, что мог оказаться на том корабле, который сбил судно, где служил сын Криврина. Кайто уже некоторое время мучили эти мысли, он постоянно пытался припомнить, не высаживался ли он на Иншале? Сначала был уверен, что нет, но потом признался себе, что все те места выглядели одинаково: джунгли, кровь, звон стали, смерти. Кайто не мог смириться, что Криврин просто принял, просто сравнивал его с сыном, кровь которого могла быть на его руках, и ничего не требовал взамен — ни службы, ни верности.

Дверь вдруг отодвинулась, Кайто вздрогнул, как будто его застали во время сговора… нет, просто не хотелось ни с кем делиться тем, что Криврин ему — одному ему — сказал. Это было личное.

— Блеск пытался покончить с собой! — воскликнула Арчи, ворвавшись в капитанскую каюту.

Сначала Кайто ничего не понял, а потом обнаружил, что уже куда-то бежит.

***

— Я не пытался убить себя! — в который раз сипло повторял фэйт, лежа на госпитальной кровати. Он все время пытался встать, пройтись, но красные сверкавшие глаза все еще были мутными, в каком-то расфокусе — все четыре сразу, — и он падал обратно на смятые простыни.

Врач из маре силой укладывала его на место и недовольно ворчала на столпившихся вокруг. Наверняка только появление Криврина останавливало ее от того, чтобы выгнать их всех взашей. Но Блеск и в самом деле выглядел не худшим образом, только казался взбудораженным, каким-то безумным… А Кайто не мог перестать смотреть на красную отметину от удавки на его тонкой бледной шее. Расцветали