МИФЫ. Великолепный МИФ - Роберт Асприн

– О чем ты думаешь?

– О родительстве.

– Родительстве?

– Ага. Знаешь, такое состояние… полной ответственности за другое существо? По крайней мере, теоретически.

Я не понял, к чему это было сказано.

– Ааз? Ты пытаешься сказать, что чувствуешь ответственность за то, что случилось с Марки, потому что не обучил меня элементальской магии и покеру?

– Да. Нет. Я не знаю.

– Но это глупо!

– Да, – ответил он, одарив меня улыбкой впервые с той минуты, как я вошел в сад. – Вот почему я задумался о родительстве.

Я оставил всякую надежду понять его логику.

– Тебе придется объяснить мне это, Ааз. Я сегодня немного туплю.

Он выпрямился и обнял меня одной рукой за плечи.

– Попробую, но это нелегко, – сказал он почти непринужденным тоном. – Видишь ли, что бы я там ни говорил, когда отчитывал тебя по поводу того, какой большой проблемой будет Марки, я сам уже давным-давно не был родителем. И вот я сидел здесь и пытался вспомнить это состояние. Что меня удивляет, так это осознание того, что я никогда по-настоящему не прекратил им быть. Ни я, и никто другой.

Я заерзал, скрывая смущение.

– Выслушай меня. На сей раз я пытаюсь поделиться с тобой некоторыми из своих самых трудных уроков. Забудь о всяких там теориях родительства! На самом деле вся его суть в том, чтобы гордиться вещами, насчет которых ты никогда не можешь быть уверен, что приложил к ним руку, и принимать на себя ответственность и вину за вещи, о которых ты либо не знал, либо которые тебе не подвластны. На самом деле все гораздо сложнее, но это, скажем так, основа основ.

– Послушать тебя, это звучит не слишком привлекательно, – заметил я.

– Во многих отношениях так оно и есть. Твой ребенок ожидает, что ты знаешь все… что сможешь ответить на любой вопрос, который он задает, и, что более важно, дать логичное объяснение тому, что по сути является нелогичным миром. Общество, с другой стороны, ожидает, что ты обучишь своего ребенка всему необходимому, чтобы он стал успешным и ответственным его членом… даже если этого нельзя сказать о тебе самом.

Проблема в том, что ты не единственный источник информации для ребенка. Друзья, школа и другие взрослые высказывают иные мнения, со многими из которых ты не согласен. Это означает, что, если твой ребенок добьется успеха, ты никак не узнаешь, случилось ли это благодаря твоему влиянию или же вопреки ему. С другой стороны, если ребенок свернул на кривую дорожку, тебя будет мучить вопрос, можно ли было что-то еще сказать, сделать или поступить как-то иначе, что могло бы спасти ситуацию до того, как она станет безнадежной.

Его рука слегка сжала мое плечо, хотя вряд ли он сделал это сознательно.

– Лично я не был особенно хорошим родителем… и мне нравится думать, что таких, как я, большинство. Я мало общался со своими детьми. Бизнес всегда был хорошей отмазкой, но правда заключалась в том, что я был рад, насколько это возможно, спихнуть их воспитание на кого-то другого. Теперь я понимаю: я делал это потому, что боялся, что если попытаюсь делать это сам, то в своем невежестве и неуверенности допущу какую-нибудь ужасную ошибку. Конечный результат был таков: одни дети выросли порядочными людьми, а другие… скажем так, не очень. Единственное, что у меня осталось, – это мучительное чувство, что я мог бы быть лучшим отцом. Что я имел возможность и должен был дать им больше, чем дал.

Он отпустил мои плечи и встал.

– Что приводит нас к разговору о тебе.

Я не знал, досадовать ли мне из-за того, что он переключил внимание на меня, или радоваться тому, что он вновь принялся расхаживать туда-сюда.

– Я никогда сознательно не думал о тебе как о сыне, но, оглядываясь назад, я понимаю: во многом то, как я относился к тебе, было вызвано моим подспудным чувством вины за профуканное отцовство. В твоем лице у меня появился еще один шанс сформировать кого-то… давать важные советы, которые, как мне казалось, я должен был дать своим детям. Если временами я слишком остро реагирую, когда дела идут вкривь и вкось, то это лишь потому, что глубоко внутри я воспринимаю это как личную неудачу. Я имею в виду, это был мой второй шанс. Возможность показать, сколь многому я научился на своих предыдущих неудачах, и знаешь что? Теперь, когда я прилагаю к этому все усилия и делаю все возможное, дела по-прежнему идут наперекосяк!

Это ничуть не улучшило моего настроения. В придачу ко всему остальному теперь у меня возникло отчетливое ощущение, что я неким образом подвел Ааза.

– Я не думаю, что это твоя вина, Ааз. Я имею в виду, ты очень старался и был более терпелив со мной, чем кто-либо в моей жизни. Никто не способен научить другого всему необходимому, даже если он помнит, чему именно следует учить. У меня есть определенная точка насыщения, достигнув которой я не усвою ничего нового, пока не переварю то, чему научился. Но даже в этом случае я должен быть честным и сказать, что есть некоторые вещи, в которые я не верю, независимо от того, как часто ты мне о них говоришь. Мне просто нужно это выяснить самому. Мастер не должен пенять на свое мастерство, если работает с бракованным материалом.

– Я тоже так думал, – кивнул Ааз. – Я не могу продолжать винить себя за все. С твоей стороны весьма проницательно, что ты понял это в твоем возрасте… не проходя через то, через что довелось пройти мне.

– Несложно догадаться, что я дурак, – с горечью сказал я. – Я знал это с самого начала.

Внезапно я почувствовал, что поднимаюсь в воздух. Я посмотрел мимо руки Ааза, вцепившейся в воротник моей рубашки, вдоль всей длины его руки и в его желтые глаза.

– Неверный вывод! – прорычал он, становясь похожим на себя прежнего. – Тебе следует усвоить то, что ты не тупой. Это не так, и если ты слушал внимательно, я только что похвалил тебя по этому поводу.

– Тогда что… – выдавил я тем малым запасом воздуха, который еще оставался в моих легких.

– Дело в том, что то, что произошло в прошлом, не моя вина, как и то, что происходит сейчас, не твоя!

– А-а-а… э-э-э… – моментально последовало мое опровержение.

– Ладно! Извини.

Мои ноги коснулись пола, и воздух хлынул обратно в легкие.

– Все, что может сделать родитель, любой родитель, – это приложить максимум усилий,