До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

маску. А под ней пентаграмма… Пятиконечная звезда у многих народов знак положительный, светлый, но если она перевернута, это уже сатанинский символ, навлекающий зло и несчастья…

После этого, закусив нижнюю губу, она уткнулась в смартфон, паузу заполнила Лена:

— А что означает черная кошка? Я знаю народную примету: черная кошка перебежала дорогу — это к неприятностям. В приметы не верю. Ася…

Та, что-то читая в смартфоне, приподняла руку, мол, подожди, я занята. Лена снова подняла глаза на «фреску», картинки нарисованы грубо, скорее, это даже обозначения, а не рисунки в привычном понимании.

Маска на все воображаемое лицо вместе со звездой высотой примерно полметра, наверное, чтобы уж точно заметили. Маска с пустыми глазницами, закрашенными черной краской, и красным ртом выглядела не столь уж и страшно, несмотря на пентаграмму. Перевернутую пятиконечную звезду «художник» поместил вплотную к подбородку, к общему впечатлению пентаграмма не добавляла ничего, но это если не знать о значениях. Художество расположено в проеме арки на стене, куда света доходит мало.

А вот черный сидящий кот (стандартное векторное изображение) смотрелся иначе. Его глаза закрашены красным цветом, вместе с улыбкой, белыми клыками и струйкой красной краски, надо полагать, крови, он зловеще на что-то намекал. Так вот все вместе, в общей композиции, выглядело гнетуще на интуитивном уровне.

— Черный кот… — наконец сказала Ася, пряча телефон в сумочку. — Это символ смерти.

— Кот? — недоверчиво переспросил Аристарх. — Ты ничего не перепутала? Насколько я помню, символ смерти — скелет с косой на плече… м… уточню, коса не волосы, а которой косили траву триста лет назад.

— Не веришь? Сам набери в поисковике и читай, — отмахнулась Ася. — Тут и так ясно: у этого кота адская улыбка и кровавая слюна… фу!

— Ммм… — протянул Дантес, усмехаясь. — Походу, нам здесь не рады.

— Похоже, что так, — поддержала его Лена. — Интересно, кому мы так не нравимся?

— Как кому! — воскликнул Аристарх. — Привидениям!

— Веселишься? — покосилась на брата Ася. — А мне не смешно, когда я смотрю на кота и на маску. Это намек, что кот съест нас.

По сути, она права, положительных эмоций рисунки не вызывали, трактовать их можно острее: угроза. Лена и озвучила то, что родилось во всех головах, ведь ребята образованные и далеко не глупые:

— Я так понимаю, есть помимо нас заинтересанты, претендующие на этот большой домик. Сколько участвовало в тендере, Егор?

— Две строительные фирмы и я, — ответил он. — Но подходящий профиль только у меня.

— Я бы тоже не доверила реставрацию строителям, — сказала Лена. — Это равносильно фельдшеру поручить сделать любую операцию.

Сравнение в десятку, даже до самого тупого дойдет разница размером с космос, Егор не удержался от комплимента:

— Приятно иметь дело с интеллектуальной женщиной.

— Это элементарно и к интеллекту отношения не имеет, — высказалась она. — Думаю, один из фирмачей откопал топор войны, это тоже элементарно. Но кое-что… кое-что все равно странно…

— Что именно? — заинтересовался Аристарх.

— Давайте сначала выйдем на воздух? — предложила Лена. — А то меня не покидает ощущение, что эта маска наблюдает за нами.

Ася с ней согласилась, но женщины — существа эмоциональные, с другой стороны, не мешало и перекусить, полдня ездили и собирали материалы, приехали ровно через неделю, а тут новая картинка. Самое приличное место в этом эдеме — дворик, туда и направилась компания и, пока раскладывали на мраморной скамейке бутерброды со стаканчиками для чая и кофе из термосов, Аристарх не отставал от Лены:

— Жду продолжения, Элен. Что за странности ты нашла в наскальной живописи, выполненной неумелой рукой?

— Не в живописи, — сказала она, выкладывая бутерброды на поднос. — А в претендентах на восстановление.

— Не понял… Серьезные мужики не станут рисовать страшилки, чтобы напугать победителя.

— Вот именно! — подхватила она. — Судя по всему, на восстановление этого дивного домика выделены умопомрачительные денежки, серьезные дядечки без стыда и совести их не упустят. Обычно они дают круглую сумму главному арбитру и выигрывают тендер, между ними двумя и должна идти битва. Тосты на подносе, Арик, выбирай.

Она чуть ли не к его носу поднесла поднос с бутербродами. К этой минуте все активно жевали, запивая кофе или чаем. Аристарх подхватил бутерброд с курицей и салатом, устроился на деревянном ящике, как и остальные, расположившись вокруг мраморного «стола». Однако ящика не хватило на Лену, он подскочил, предоставив ей свой, попутно спросив:

— И все же, что тебя смущает?

— Что тендер выиграл Егор, — садясь, сказала Лена.

Тут уж Ася не удержалась:

— Лена, Егор талантлив! Ты же сама сказала, что строителям не дала бы восстанавливать усадьбу, реставрационные работы требуют знаний.

— Асенька, милая, — перебила ее та, — это так. Но мы живем в век, когда ни талант, ни умения, ни знания не имеют значения. К сожалению.

— У тебя тусклый взгляд на жизнь, — бросила ей Ася.

— Ребята, ребята… — поднялся со своего ящика Дантес. — А простой, как прыщ на носу, вариант не рассматривается? Не допускаете, что это шутка такая? Все знают сказки про Элизиум, какие-нибудь пацаны решили посмеяться над нами. Кстати, эти картинки в духе этих… дуриков в черном, на кладбищах собираются, девки красятся черной краской, даже губы черные… как их! Готы! У них мозги свернуты на мистике, символах, вампирах. Элизиум для них натуральная среда обитания чертовщины с богатой историей, они просто застолбили это место и поздоровались таким образом с нами.

— Как вариант… — согласилась Лена.

— Ну и все, тема закрыта? — поставил точку Дантес. — Предлагаю допить кофе-чай, закончить разгрузку и — назад.

— В самом деле, чего мы застряли на этой мазне? — справедливо заметил Аристарх. — Я вообще не верю в чертовщину…

— А я верю в людей, — сказала тихо Ася, — которые изобретают чертовщину, значит, преследуют какую-то цель.

— Слоненок, — обнял ее за плечи Егор, — нас тут будет целая орда, со всеми целями справимся. А мазню обещаю замазать, чтобы не пугала…

Она чмокнула его в щеку, а он сгреб ее в охапку и поцеловал в губы под общий смех, хотя что смешного в поцелуе мужа и жены, недоумевала Ася.

1938 год. Рассказ не сумасшедшего

Белый старик с белой бородой почти до пояса, в простой рубашке желтоватого цвета с мелкими цветками, в полосатых штанах и длинном фартуке, Катю встретил с улыбкой, а Германа настороженно, недоверчиво, строго спросил:

— Это ж кто такой будет? Не жених ли твой, Катерина?

— Нет, что вы, — смутилась девушка. — Это наш новый директор… вместо Петра Ильича.

— А, вместо…

Опираясь о метлу, он прищурил один глаз, присматриваясь к человеку, которого привела Катюша, он оценивал