Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

Аим, друг Александра Сагдиарда. Он любезно приветствовал герцогиню и её младшую дочь.

— Я безмерно рад видеть вас вновь, барышня Ишмерай, — весело улыбнулся Ивен Аим, сияя своими солнечными светло-зелёными глазами. — Мы с вами познакомились при любопытных обстоятельствах, нынче же встречаемся при обстоятельствах еще более любопытных. Но ваша непоседливость нисколько не отталкивает меня. Меня восхищает сила вашего духа. Подобных вам встречать мне не доводилось.

— Занятно, — усмехнулась Ишмерай. — Все упрекают меня за мои поступки. Но вы как будто хвалите меня.

— Не хвалю, но восхищён вашим мужеством! — последовал приглушённый ответ. — Не каждая девица из благородной семьи способна в одиночку проделать расстояние, равное пути от Атии до Кибельмиды. Разумеется, знаю я не всё. А то, что знаю, заберу с собой в могилу.

Ишмерай натянула улыбку, но глаза её оставались хмурыми.

«Не знает ли этот человек слишком много? Быть может, он осведомлен об истинном предназначении Александра? Он сильванец. Не опасен ли он для моего отца?..»

— Чистое везение, господин Аим, — непринуждённо ответила Ишмерай, пожав плечами. — В этом нет ничего мужественного и уж тем более похвального.

Виконт Аим хитро ей улыбнулся, но не стал развивать явно неугодную барышне тему.

— Принц очень тревожится за вас, — тихо произнёс тот. — И мне жаль, что сегодня здесь нет его. Он был бы на седьмом небе.

«А вот это дерзость!» — подумала девушка, стиснув зубы. Захотелось огрызнуться, колко ответить. Но достойный ответ не шёл на ум. Что ж, она обязательно ответит при любом удобном случае.

— С чего бы ему быть на седьмом небе? — отмахнулась Ишмерай. — Он знает меня много лет. И давно выучил, что волноваться обо мне — себе дороже.

— Мысль мудрая, особенно если учесть, что вы неугомонны. Но в последний раз я видел его столь бледным, что, полагаю, он решил позабыть об этом правиле.

— Уверена, вам показалось.

Ишмерай остро захотелось, чтобы приехал Марк. Она была уверена, что все эти слухи о нём и девице Омран — ложь или чья-то злая ошибка. Если он действительно решил отказаться от Ишмерай, как после этого верить людям? Этого просто не могло быть.

«Скорей бы приехал Марк! — в очередной раз подумала Ишмерай. — Он бы обнял меня, и все страхи бы мои прошли…»

И на этот раз ей не захотелось отдёрнуть себя за такую дерзкую и неприличную мысль, и она погрузилась в теплые мечты, почти не слыша ничего вокруг, пока до нее не донесся взволнованный голос матери:

— Почему за столом нет Гаспара? — и герцогиня поднялась из-за стола, но Лорен удержал ее и заставил сесть на место, обратившись к слугам:

— Приведите его.

И в счастливые грезы Ишмерай влилась горькая сцена разговора с братом: как он пытался снискать ее прощения и как холодно она оттолкнула его.

«Не перегнула ли я палку? — вздохнула девушка. — Сдается мне, он был искренен…Нет, не перегнула! — раздражённо решила она. — Пойдет мальцу на пользу…»

Марцелл говорил крайне редко и играл роль наблюдателя. Как только глаза его встречались с глазами воспитанницы, оба несколько мгновений пристально глядели друг на друга и тотчас отводили глаза. Этим взглядом они говорили друг другу достаточно.

— Отныне вы в безопасности, сударыня, — снова услышала Ишмерай приятный голос виконта Аима, который не сводил глаз с Атанаис. — Мы не допустим, чтобы вы вновь попали в беду.

— Вы очень любезны, Ваша Светлость, — улыбалась та.

Акил решил набить себе цену, заявив:

— Рядом с нами, Рианорами, дорогой Атанаис нечего бояться.

Ни черты не дрогнуло на благородном лице виконта Аима. Он лишь пронзительно поглядел на молодого и дерзкого Акила и тихо ответил:

— Я безмерно рад, что господин Рин способен уберечь сударыню Атанаис от любой беды. Но вопрос сохранности сударыни столь важен, что я дерзну уверить вас, что вам понадобится помощь.

Акил побелел от подобного выпада. А Сагрия, веселая и дерзкая каких-то пять минут назад, вдруг стала мрачна и печально глядела в свою тарелку, наполненную аппетитным завтраком, который ей больше не хотелось есть. Акил не обращал на неё внимание. Он не видел никого, когда рядом была Атанаис.

Ишмерай была молчалива. Она грустно оглядывала собравшихся и тосковала по тем дням, когда могла показаться на глаза родителям без страха и сожалений о чем-то содеянном. Девушка с тоской вспоминала те дни, когда приезжала в Эридан на каникулы в перерывах между учебой, как выскакивала из кареты во время привала, прямо в нарядном платье прыгала на коня одного из слуг и во всю прыть неслась до дома, а слуги умоляли её вернуться. Она останавливалась перед домом, бросала поводья конюху и неслась в дом, громко и весело возвещая о своем приезде.

Однажды сам герцог приехал в Сильван навестить ее. Ишмерай вышла из прохладного здания старого университета на теплую улицу и подставила лицо яркому солнцу, когда приятельница вдруг шепнула ей на ушко:

— Гляди, Ишмерай! До чего красивый и благородный господин! С чего бы ему так смотреть на тебя?..

Ишмерай поглядела туда, куда украдкой указывала её спутница, и просияла. У центрального и самого роскошного фонтана Селенара стоял сам герцог Атийский и со спокойной улыбкой наблюдал за своей дочерью, которая спускалась по ступеням университета в толпе шумных друзей и подруг. Слуги герцога во главе с Марцеллом стояли поодаль и напряженно глядели по сторонам.

Ишмерай улыбнулась ярче солнца и с пронзительным криком «Батюшка!» кинулась к нему, раскрыв объятия будто лепестки навстречу розовощекой заре.

Гаральд Алистер засмеялся, подхватил дочь на руки и закружил, будто маленькую. Друзья ее стояли в сторонке и кто с опаской, кто с любопытством разглядывал знаменитого герцога, о котором ходила самая мрачная молва. Но он не смотрел по сторонам, не отдавал приказов, не теребил свои припрятанные пистолеты и ножи — он ворковал со своей дочерью, которую не видел целых два месяца.

Минуты нежности проходили, и Гаральд, по началу осведомившись, каково ей здесь и не обижает ли ее кто, без лишних вопрос шел к ректору университета и лично интересовался успехами дочери. К счастью, Ишмерай была прилежна и не позволяла себе лениться или веселиться