Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

вновь обрушится на Архей страшными бедствиями. Злоба его и горечь сделали его гораздо сильнее, и людям вновь придётся противостоять его тьме.

— Как скоро? — прошептала Ишмерай, отчего-то не слишком удивлённая этой новостью.

— О сроках сложно говорить, — отвечала Аштариат. — Но у нас есть время, чтобы подготовиться и достойно ответить его неистовству.

— Как же? Что нужно сделать?

— Даже если вы вновь запрете Нергала в его тёмных горах, через время он воспрянет, и каждый раз он будет сильнее и злее. Этому нужно положить конец. Нергал никогда не испытывал к людям той страшной ненависти. Он испытывает к ним презрение. Ненавидит же он только тех, в чьих жилах течёт кровь его брата Шамаша. Ибо только они могут противостоять его тёмной мощи. Шамаш всегда достойно противостоял ему и Нергал знал, что сможет сокрушить своего брата только после того, как изничтожит всех его потомков до одного. Его положение усложнилось, когда оказалось, что рабы его воли вдруг отыскали себе другого хозяина. Они поклонялись Акме Рианор и не смели причинить ей вреда. Посему однажды она провозгласила Кунабулу своей обителью, и Нергал не смог перечить ей, ибо сама Кунабула, создание праматери Рештаретете, предка всех Рианоров и моего предка, сама приняла её.

— Если праматерь Рештаретете наш общий предок, стало быть… — Ишмерай помедлила, будучи не в силах поверить в то, что собиралась произнести.

— Верно, Дитя, — улыбнулась Аштариат. — Шамаш одарил нас общей кровью и схожей силой. И мне странно, что твоя матушка не принимает этого.

Ишмерай наградила мать удивлённым взглядом, но та и бровью не повела.

— Мы, фавны, в отличие от вас, людей, жили здесь ещё до вашего прибытия. Мы имеем больше прав называть Архей своим домом, нежели вы. Нас создала праматерь Рештаретете, как она создала божеств Нергала, Эрешкигаль, Шамаша и остальных. Когда-то фавны тоже были богами.

— Спорный вопрос, — возразила Акме. — Так считали сами фавны.

— Фавны — это божества, асмары Атаргаты, которые подняли мятеж против Шамаша, — сказала Ишмерай. — Атаргата предала его, он жестоко наказал её, затем и фавнов. Их прокляли и прогнали в Заземелье. После они вернулись, когда здесь хозяйничали люди. Люди приняли их, и фавны остались жить в своём Аваларе на севере Архея. В горах Илматара.

— Верно, но лишь отчасти, — снисходительно молвила Аштариат. — Не люди приняли их, а фавны — людей.

И мать, и дочь благоразумно промолчали, от души не согласившись.

Аштариат продолжала:

— Фавны не просто остались жить здесь. Они сохраняли равновесие, силой своею противостоя силе Нергала, не позволяя ему идти войной на Элассар (нынешний Архей). Но за века, проведённые в Заземелье, вдали от родины, фавны растеряли свои истоки и значительно ослабли. И Шамаш подарил фавнам дитя своих кровей, также, как и людям даровал дитя своих: родоначальника царского рода в Аваларе и царского рода в Карнеоласе. Предназначением его и его потомков было — вечность противостоять Нергалу, пока они не заточат его в небытие навсегда. Они — его проклятие. Посему более всего на свете Нергал ненавидит фавнов и потомков его брата. Лишь от их рук суждено ему погибнуть. Вот почему Атариатис был не в силах убить его — с ним не было фавнов.

— Но была ты, — многозначительно заметила Акме.

— Сила правителя — в его народе, — спокойно возразила Провидица. — Мой народ покинул меня, и я осталась одна. Сестра Цавтат возглавила их и увела за горы. Вы с братом не смогли прогнать его, ибо с вами не было фавнов. Пришло время уничтожить Нергала. Но для этого вы должны вернуть фавнов в Архей.

Ишмерай потеряла дар речи, но Акме не могла молчать. Она презрительно воскликнула:

— Ты, верно, обезумела. Где мы будем искать их и как приведём целый народ в Архей? Да живы ли они вообще?

— Живы, — посветлев, ответила царица. — Если бы последний фавн исчез, я бы узнала об этом. Их осталось очень мало. В Заземелье они лишены своей силы, и век их короче, а крепость духа — слабее. Найти их не составит труда, если вас будет сопровождать Цесперий.

— Цесперий? — удивилась Ишмерай. — Тот фавн, с которым ты путешествовала, матушка?

Матушка мрачно задумчиво кивнула и процедила:

— Арнил всё знал?

Провидица кивнула.

— Стало быть, знал и Гаральд, поэтому и попытался спрятать вас. Хотел спрятать и Акила, но не успел. И не сказал ни слова ни мне, ни Лорену. Ах, Гаральд!.. — простонала она и прижала ладонь ко лбу. — Во всём виновата только я!

— Матушка! — воскликнула Ишмерай, подбежав к ней и крепко обняв. — Что ты такое говоришь?!

Акме обняла дочь, лицо её исказилось от судороги рыданий, но она сдержалась, взяла Ишмерай за руку и, поглядев на Ашатриат непримиримым взглядом, рыкнула:

— Я ещё вернусь к тебе. Но лишь после того, как увезу своих детей подальше.

— Если ты спрячешь их, Архей умрёт, — спокойно проговорила Аштариат.

— Я не позволю ему умереть, — решительно ответила Акме. — Но и дети мои не будут участвовать в этом.

— Ты не должна идти в Заземелье! Ты нужна Архею!

— У Архея есть семь королевств и Беллон, а также армии в сотни тысяч человек. Пора бы правителям этих королевств впрячься и начать поворачиваться.

И Акме покинула обитель аваларской царицы, дёрнув за собой Ишмерай.

Глава 17. Тот, кто Зрит, Внемлет, Молвит и Созидает Разрушенное

За всё то время, что они шли обратно в Нелей, Акме не проронила ни слова и довольно резко пресекала всяческие попытки Ишмерай заговорить с нею: герцогиня знала, что за ними следят люди короля. Не герцога. Глубокое пение Аштариат указывало им путь и отводило от них преследование.

Ишмерай никак не могла собраться с мыслями. Услышанное походило на сказку, и, если бы она не росла на легендах о подвигах собственных родителей, ни за что бы не поверила. Но поняла одно — родные нуждались в её помощи. Она предоставит им эту помощь, даже несмотря на то, что они этого так не хотят.

— А теперь, — едва слышно проговорила Акме, опасливо оглядываясь, —