Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

когда я скажу бежать — ты свернёшь вправо и ни на шаг не будешь отставать от меня. Никто не должен видеть, как мы проникли во дворец.

Ишмерай кивнула и сделала всё в точности, как говорила мать. Они резко свернули вправо, кусты и деревья внезапно расступились, открывая глухую стену дворца и узкий тёмный проход. Акме толкнула дочь в проход, юркнула в него сама, заперла дверь и, прижав палец к губам, прислушалась. Опасность миновала. Герцогиня без лишних слов взяла дочь за руку и начала подниматься по узкой крутой лестнице, безошибочно ориентируясь в кромешной тьме.

Через несколько минут Акме шепнула дочери оставаться в прохладном коридоре, осторожно открыла что-то похожее на дверь, прислушалась и вышла из тоннеля. Через минуту она впустила дочь, и изумлённая Ишмерай поняла, что находится в покоях матери, а дверью им послужила картина.

— Вот это да! — восхитилась девушка. — Какие хорошие покои!

Акме повернулась к дочери, тяжело поглядела на неё и процедила:

— Забудь обо всём, что видела и слышала! Об этом никто не должен знать. НИКТО! Особенно Атанаис, Акил или Гаспар.

Ишмерай помедлила, опустила глаза, и Акме воскликнула, схватив дочь за плечи:

— Ты поняла меня?!

— Но вам же нужна наша помощь, — пробормотала девушка, поднимая на мать бесстрашные глаза.

— Нам не нужна ничья помощь. Тем более ваша! Вы уедете, и ты никогда не будешь вспоминать то, что слышала.

— Как я могу оставить вас, когда?..

— Ты сможешь нас оставить! — воскликнула Акме. — Вы никогда не будете участвовать в этом. Это только моё предназначение.

— Но Аштариат сказала…

— Аштариат — лгунья! Перед тем, как отправить меня и Лорена в Кунабулу, она и нам говорила много всего, что оказалось ложью. Она говорит только то, что удобно говорить ей. Делает всё только во имя Карнеоласа, но не ради нас, Рианоров, ибо дала обещание Атариатису Рианору служить его королевству, и обещание это она не в силах нарушить.

— Но Атариатис тоже Рианор.

— Она пожертвует всем, даже Рианорами, если это спасёт Карнеолас. Ты не знаешь ее, Ишмерай. Она не наш союзник.

Девушка вздохнула, обняла мать и прошептала:

— Прошу, матушка, не отчаивайся. Давай дождемся батюшку. Вместе мы что-нибудь придумаем.

— Может быть слишком поздно.

— Я уверена, он скоро приедет.

Акме промолчала, но на лице её осталось до того решительное выражение, что Ишмерай едва ли сочла возможным уговорить матушку не увозить её.

«Неужто перед отъездом в Заземелье мне так и не суждено хоть однажды увидеть Марка?» — в отчаянии подумала девушка.

Утром Ишмерай потратила немало времени, чтобы отыскать Атанаис и Акила. Они нашлись в парке. Сестра сидела на лавочке, греясь в лучах весеннего солнца и читая томик любимых стихов. Акил млел рядом. Младшая сестра рассказала все, что услышала от Провидицы, как негодовала матушка и как обещала, что увезет отсюда всех: и своих детей, и Акила, и брата.

— Вот дьявол! — воскликнул Акил. — Не знаю, как вы, но я не поеду никуда!

— Никто никуда ехать и не собирается! — огрызнулась Ишмерай. — Но как мы сможем уговорить наших родных отпустить нас в это Заземелье?

Акил рассмеялся и воскликнул:

— Мне странно, что об этом говоришь ты. Уже забыла, как ты нашла менее значимый повод покинуть своих родных?

— Не надо, Акил, — строго сказала Атанаис.

— Это было сказано не в упрёк Ишмерай, — поторопился воскликнуть тот. — Но если отец не позволит мне помочь ему в столь важном деле, я лучше сбегу, чем стану дома отсиживаться в ожидании вестей с поля боя.

— Никто более не будет сбегать из дома, — решительно проговорила Атанаис. — Участие наше в судьбе Архея — и без того болезненный удар для них. Поступим иначе. Если все верно, король желает видеть нас в отряде, который направится в Заземелье. У него и будем просить поддержки. Я не думаю, что наши отец и мать станут перечить ему.

— А если станут? — не без страха осведомился Акил. — Им грозит недовольство короля и даже опала.

— Королю это будет невыгодно, — последовал ответ. — Мы нужны ему. А если он вздумает угрожать нашим родным, мы отвернемся от него, и пусть он хлопочет за судьбу Архея, как ему угодно.

— Ты коварна, — восхищённо улыбнулся Акил, едва сдерживаясь, чтобы не обнять её.

— Боюсь, это единственный способ доказать родным, что мы тоже можем помочь.

— Но если в нас нет никакой силы? Какой же будет от нас прок?

— Если Провидица выбрала нас, прок в нас есть, — уверено ответила Ишмерай.

— Отведи нас к ней сегодня вечером, — сказал Акил. — Мне хочется побеседовать с ней.

— Непременно, — кивнула Ишмерай. — Только если матушка не продержит нас возле себя до глубокой ночи.

Так и получилось. Едва солнце начало клониться ко сну, герцогиня изъявила желание провести немного времени в обществе своих детей. В большой Красной гостиной, дорогое убранство которой красовалось оттенками глубоко красного, золотого и темно-коричневого, собрались герцогиня, её дети, Целитель, Акил, Реция и Сагрия Кицвилан, виконт Ивен Аим и Марцелл, верный страж герцогской семьи.

Ишмерай была вынуждена сидеть рядом со своей матерью. Каждое ее движение в сторону награждалось подозрительным взглядом. По обыкновению своему неугомонная и веселая Сагрия нынче грустила у окна и порой поворачивала голову в сторону Атанаис и Акила, которые сидели рядом, весьма близко друг к другу, и о чем-то тихо переговаривались, посмеиваясь и шутя.

Виконт Ивен Аим сидел в обществе герцогини, Лорена и Реции. Он с удовольствием ловил каждое слово красавицы-герцогини и с не меньшим удовольствием соглашался с нею или возражал ей. Марцелл поглядывал по сторонам. Он был напряжён и мрачен. Ишмерай свернулась в большом кресле калачиком и думала о том, как горько ей было оттого, что принца не было рядом.

«Скоро придётся уехать, — думала она. — А я так и не увижу Марка, не смогу сказать ему ни слова. Наслаждаться его прикосновениями и теплом мне уже не придётся… Я могу написать ему обо всем, но как дать ему знать, что его ожидает мое послание? Слуги болтливы и