Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

и девушкатувидела его сверкающие тёмные глаза, охваченные огнём трепета и страсти. — Я искал тебя в Сильване, в Атии, в Эрсавии. Но в пути мне доложили, что атийцы отыскали тебя, и ты вернулась в Кеос! Как я боялся, что тебя могут обидеть, Ишмерай! Как я боялся, что тебя увезут за море! Сейчас столько слухов о том, что в Архее ловят невинных людей и тащат их на корабли, которые уплывают и более в Архей не возвращаются! Скажи мне, что они делали с тобой? Они обижали тебя?!

Девушка всхлипнула и счастливо улыбнулась, будучи вне себя от блаженства, и отрицательно замахала головою.

— Они не успели… Ты приехал! — шептала она, щекой прижимаясь к его груди, со всей силы сжимая его и млея от его объятий, едва дыша, тихо смеясь и плача. — Как я тосковала! Как я молилась, чтобы Господь позволил мне вновь увидеть тебя, хотя бы на несколько минут!

— Ишмерай тосковала, Ишмерай молилась, — шептал он, счастливо улыбаясь. — Теперь она плачет. Я не верю ни своим ушам, ни глазам! Неужто все это из-за меня?! Только из-за меня?

Девушка подняла на него свои красные глаза и тотчас опустила их, краснея, смущаясь.

— А как думаешь ты?

Он дотронулся до её подбородка и приподнял её голову, заставив её поглядеть ему в глаза.

— Скажи мне, — выдохнул он, раскрасневшийся и обезумевший.

— Из-за тебя, Марк! Только из-за тебя! — простонала Ишмерай, потянувшись к нему и спрятав пылающее лицо в его груди.

Из груди Марка вырвался прерывистый вздох, он запустил пальцы свои в мягкие волны её волос и выдохнул:

— Я не смел о таком даже мечтать.

Ишмерай не сдержала чувств и тихо зарыдала, спрятав лицо в ладошках. Губы Марка коснулись её лба, спустились к её виску, щеке…

Дверь с грохотом распахнулась, и в библиотеку влетела Атанаис, да столь неожиданно, что ни Ишмерай, ни Марк не успели вздрогнуть, продолжая прижиматься друг к другу.

— Матушка идёт! — выдохнула она, и Ишмерай отпрыгнула от Марка, начав остервенело вытирать слезы, заставляя себя успокоиться.

Не успел Марк что-то сказать, как в библиотеку с невозмутимым видом вошла герцогиня Атии. Увидев принца, Акме, казалось, удивилась и, скользнув мимолетным проницательным взглядом по заплаканному и сияющему лицу дочери, любезно улыбнулась Марку и проворковала:

— Ваше Высочество! Сколько радости принесли вы нам своим появлением!

— Ваша Светлость, — выдохнул он, сбившись, то и дело поглядывая на Ишмерай и норовя подойти к ней ближе.

— Давно ли вы приехали?

— Только что.

— Где же вы пропадали? Мы уже начали скучать, — Акме улыбалась, но скорее насмешливо, нежели приветливо.

— Ваша Светлость, — улыбнулся Марк, начав ей подыгрывать. — У меня было столько неотложных дел!

— Неужто вы пытались уладить свои дела в одиночку?

— Два дня назад ко мне присоединился граф Сагдиард. Вы, должно быть, помните его.

— Как же его забыть! — усмехнулась Акме и поглядела на Ишмерай. — Он спас мою дочь от смерти на охоте в Атии.

Ишмерай, услышав об Александре Сагдиарде, переглянулась с Атанаис и потупилась. Скрывать от Марка правду о предназначении Александра оказалось еще труднее, но как бы сердце её не надрывалось от этой лжи, она не могла предать свою семью.

— Я рада, Ваше Высочество, что вы вернулись, — улыбнулась Акме. — Прошу меня извинить, но вынуждена забрать дочь на некоторое время.

Ишмерай с опаской поглядела на мать, обменялась с принцем хмурым взглядом, кивнула и вслед за матерью вышла из библиотеки. Акме тяжело молчала, пока не оказалась в кабинете герцога. Она впустила дочь, плотно закрыла дверь, вздохнула и тихо произнесла:

— Я думала, он не успеет.

Ишмерай вскинула на нее свои испуганные заплаканные глаза и спросила:

— Ты увозишь меня?

Акме понимающе улыбнулась, села за стол, указав дочери на кресло рядом, обратила к ней огромные агатовые глаза и ответила:

— Нет. Хотя должна была. Король вызвал вас, я не имею права увозить вас, не получив его согласия.

Ишмерай не сдержалась, облегченно вздохнула и кинулась в ноги матери, обняв ее колени и положив на них голову.

Акме внимательно посмотрела на дочь и мрачно пробормотала:

— Я просила тебя не терять голову. Но, видимо, всё бесполезно. Я подозревала, что ваша крепкая дружба может вылиться в что-то более близкое. Но вы относились друг к другу так спокойно, что я начала отметать подобную вероятность.

— Ах, не знаю, матушка, — прошептала Ишмерай. — Мне так страшно глядеть ему в глаза! Мне так страшно, когда он говорит со мной! Но я должна видеть его каждую минуту, иначе становится больно!..

— Ты моё несчастное дитя! — печально проговорила Акме. — Чувство твое невинно и прекрасно. Но, прошу, умоляю, будь осторожна! Ты должна быть бдительна ко всему, что Марк говорит и делает.

— Не волнуйся, матушка, — прошептала Ишмерай, краснея от удовольствия. — Марк не сделает мне ничего дурного. Марк… какое у него чудесное имя, правда?!

Акме тихо усмехнулась, закатила глаза и сказала:

— Когда отец вернётся, первое время не стоит показываться ему на глаза в обществе Марка. Это может разозлить его.

— Не буду, — пообещала Ишмерай и юркнула за дверь, чувствуя, как за спиной вырастают крылья.

Солнце коснулось горизонта и вместе с ним вспыхнуло в родонитовом танце, и их золотое сияние отыскало Ишмерай и Марка в просторной гостиной принца, где обычно было много слуг и его друзей, но теперь остались лишь они вдвоем. Девушка и молодой человек сидели у клавесина, и Ишмерай в нежном белом платье с красиво убранными волосами и ярко разлившимся румянцем на щеках неторопливо перебирала клавиши и что-то нежно напевала. Ей с трудом хватало воздуха, она трепетала, но улыбалась, блаженно и нежно. Принц, уставший после долгой дороги, не мог отвести от неё глаз. Он с самозабвенной нежностью оглядывал её лицо, пушистый трепет длинных ресниц, румянец губ, длинные волны блестящих волос.

У Ишмерай кружилась голова от его тепла, сладости самого приятного на свете аромата, от взгляда его и счастья оттого, что он, наконец, рядом, и что у них есть день или два.