Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

некоторые даже продажны. Об этом послании никто не должен знать. Если бы я могла встретиться с ним хотя бы на пять минут! Сказала бы, как тосковала, как мечтала взять его за руку, почувствовать тепло его руки!.. Марк, ты мне так нужен!»

— Почему моя разбойница грустит? — услышала она голос и подняла голову: рядом с креслом присел Марцелл и поглядел на неё черными бусинками добрых глаз. — Невыносимо горько мне глядеть на опущенные уголки твоих губ, которые всегда были приподняты. Расскажи мне.

Ишмерай несколько мгновений поколебалась, придвинулась поближе к Марцеллу и шепнула ему на ухо:

— Как думаешь, нам придётся уехать?..

Мужчина вздохнул и еле заметно кивнул, сжав губы в тонкую линию.

— Даже если наши родные не смогут поехать с нами, будешь ли ты со мной рядом?

— Ах ты, моё хорошее создание, — ласково проворковал Марцелл, и брови его растроганно дрогнули. — Я буду с тобой всегда, куда бы ты не пошла, куда бы тебя не сослал король или твоя непростая судьба.

— Ах, Марцелл, — вздохнула Ишмерай, положив голову свою на его могучее плечо. — Но как ты думаешь, суждено ли нам с Марком увидеться снова?..

Марцелл в мгновение посуровел и пробурчал:

— Сдался тебе этот несмышлёный принц, этот бестолковый мальчишка! Что ты в нем нашла? Не достаточно бед навлек он на твою семью? Своим непристойным поступком он обозлил твоего отца, и вместо того, чтобы просить у него прощения и твоей руки, он из Кеоса кинулся не в Атию, а за тобой, продолжать сеять греховные мысли в твоем чистом сердце.

— Марцелл! — с укоризной буркнула Ишмерай. — Кто бы говорил мне о грехе! У тебя у самого было столько женщин, что ты не упомнишь их имен! И ты учишь меня благочестию?!

— Ну… — фыркнул он, насупившись. — Если бы у тебя было столько мужчин, сколько у меня — женщин, герцог бы отрекся от тебя уже давно. И правильно бы сделал! Уймись, Ишмерай. Перестань думать о своем принце! Пока он не готов сделать тебя своей женой, я не подпущу его к тебе!

— Но с чего ему делать меня своей женой? — грустно прошептала она, впервые задумавшись о том, каково это — быть женой Марка. — Разве он любит меня достаточно?..

— Ты сомневаешься в его любви, а сама думаешь о нем днями и ночами! — возмутился Марцелл, едва заставив себя понизить свой зычный грубый голос. — Забудь!

— Я не знаю, Марцелл… — горько прошептала Ишмерай, вновь прильнув к нему и спрятав в плечо его свое лицо. — Я еще совсем не знаю, что такое любовь. Что это такое? Я всю жизнь наблюдаю, как мои отец и мать любят друг друга. Как тоскует матушка, пока батюшка пропадает в других государствах вместе с королем, как бежит она к нему, когда он, долгожданный, возвращается домой, как обнимаются они и целуются, не стесняясь никого. Я с раннего детства мечтала о такой любви, как у моих родителей, но чем старше становлюсь, тем отчетливее понимаю, что встретить такого человека очень сложно и, быть может, даже невозможно. А если это невозможно, к чему искать то, что недостижимо?.. Я знаю Марка с самого детства. Я видела в нем верного товарища, близкого друга, даже брата, но никогда — возлюбленного. И теперь я не понимаю, почему в сердце моем клокочет обида и горечь, когда я представляю рядом с ним другую девицу! Не понимаю, почему я так жду его и печалюсь оттого, что, быть может, не смогу увидеть его до отъезда или не смогу увидеть его никогда! Я не понимаю, почему эти мысли так разрывают мое сердце! Но если бы я любила его, сомневалась бы я в правильности своего выбора? Между тем я не до конца доверяю Марку и не до конца верю в его чувство.

Марцелл смотрел на нее глубоко и грустно, уголки его маленького рта были опущены, и печальная мина его придавала этому верзиле трогательный вид.

— Подумать только, — вздохнул он. — Из стольких блистательных молодых людей, которые когда-либо окружали тебя, ты выбрала самого… непонятного и несобранного. Хотя он еще мальчишка… Быть может, с возрастом мозги придут к нему…

— Я не выбирала! — громче, чем следовало, воскликнула Ишмерай.

— Не выбирала! — ворчливо передразнил Марцелл. — Не зарекайся. Когда он снова предстанет пред тобой, ты поймешь, выбрала ты его или нет… И почему герцог не оторвал ему уши?.. Марк направил на тебя гнев твоего отца, по Нелею ходят недостойные слухи, и все это вздор, но только до тех пор, пока он не склонил тебя к грех.

— Этого можешь не бояться, — решительно прошептала Ишмерай, вытирая глаза. — Я не позволю, да и он не посмеет.

— Хоть что-то соображает твоя голова, — облегчённо вздохнул Марцелл, кивнув. — Теперь иди поиграй нам что-нибудь. Я люблю слушать, как ты поешь.

— Здесь Атанаис. Пусть споет она.

— Ты поешь не хуже. Атанаис занята. Одурманивает своего кузена. Ты погляди на него, каков болван, — Марцелл с удовольствием рассмеялся.

Сев за клавесин, Ишмерай протерла глаза, зевнула, досадливо вздохнула, рукой провела по клавишам, размышляя, что бы сыграть, и выбрала мелодию тягучую, будто осенний туман, легкую, будто серебристый ручей, грустную, будто опадающие листья, тёмную, будто утро ранней зимы.

Ишмерай более не беспокоила встреча с отцом — она, не моргнув, не колеблясь, упадет перед ним на колени, если потребуется, и вымолит у него прощение.

«Кто защитит их, пока нас не будет? — горько думала девушка. — Кто сотрет слезы с их щек?..»

Позволив печальным мыслям овладеть ею, Ишмерай вдруг заметила, как рядом появился Гаспар. Он смотрел на неё испуганными отчаянными глазами, до того похожими на отцовские. Наследник Атии. Маленький защитник.

— Ишмерай, — нерешительно переминаясь с ноги на ногу, прошептал Гаспар. — Я слышал, ты можешь скоро уехать.

Девушка грустно кивнула, не спуская с него открытого внимательного взгляда.

— Куда ты уедешь? — мальчик осмелел оттого, что сестра не прогоняла его.

— Это не зависит от моей воли. Но я могу уехать на очень долгий срок.

— Ты уезжаешь из-за меня?.. — кусая губы, спросил он. — Из-за того что я рассказал батюшке о том, о чем не должен был?