Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

отводя глаза к окну. Может быть, тосковала по Александру Сагдиарду?.. Ишмерай упрекали за вольное поведение с Марком. Но что все скажут, если узнают, что Атанаис позволила какому-то графу поцеловать себя?..

Дело клонилось к вечеру, и младшая дочь герцога, обеспокоенная россказнями о провидице и странными песнями, являвшимися ей во сне и глухо сопровождавшими её целый день, решила попытаться найти этого загадочного фавна. У нее появилось чувство, что голос приведет ее, и она не заплутает.

Поэтому, не спрашивая ни у кого разрешения и никого не предупреждая о том, куда она направилась, Ишмерай, как была, в своём нарядном платье, поторопилась скрыться в парке, после чего голос стал громче, будто приветствуя потомка Шамаша.

Через несколько минут, когда вершины крон позолотил малиновый закат, с главной, посыпанной гравием, дороги, девушка свернула на узкую тропу, чувствуя, что ей нужно свернуть именно здесь и нигде более. Она знала, что за ней следили. Она слышала шорохи то позади, то в стороне, но нисколько не боялась своих преследователей.

Голос пел всё отчётливее и громче. Завораживал и сиял тёмными властными переливами, прекрасными, как древние недра земли. Тёмным светом окутывался лес и успокаивал встревоженную душу. Это пение и шелест ветра брали Ишмерай за руку и вели за собой, а та не сопротивлялась и охотно следовала за ними. Они казались ей родными.

Девушка старалась не шуметь, но сухой треск веток с головой выдавал ее. Он же выдавал и тех, кто следовал за нею и не называл себя. Музыка вела её, и девушка была уверена, что найдёт провидицу закрытыми глазами, если та и дальше соблаговолит петь ей.

Вдруг шорох послышался совсем рядом, и Ишмерай вздрогнула, остановившись.

— И вы называете себя королевскими шпионами? — во весь голос воскликнула девушка, издевательски рассмеявшись. — Я заметила вас ещё у входа в парк.

На лес опустилась гробовая тишина, не считая голоса провидицы, который пел все с той же силой. Преследователи не решились открыться девушке, и та фыркнула, продолжив путь.

«Неужто ты, Провидица, позволишь им и дальше следовать за мной? — подумала та. — Своим голосом ты свернешь горы. Сверни и их с моего пути!»

Голос запел громче и глубже, будто отвечая ей согласием.

Когда тьма вытеснила почти весь свет, ещё оставшийся на земле, Ишмерай, больше не слышавшая шагов преследователей за спиной, впереди между деревьями увидела яркий молочно-голубой свет, сияющим столбом устремившийся в ночные небеса.

Душа девочки запела от восторга, и она поторопилась вперед. В лесу было темно и страшно: ей хотелось побыстрее узнать все, что мучило её. Остановившись поодаль от света, Ишмерай полюбовалась чудно̀й группой деревьев, плотно сомкнувших свои ряды и кронами своими тянувшихся к центру. Голос стих и был почти не слышен. Осталась лишь далёкая чудесная музыка, доносясь из древних душ самих деревьев.

Глубоко вздохнув, перекрестившись и поцеловав свой крестик на золотой цепочке, девушка подкралась ко входу в странное образование и остановилась, услышав голоса: один говорил спокойно, размеренно и глубоко — Ишмерай тотчас узнала его — он являлся ей во снах; второй голос вырывался из груди раздражённо и отчаянно, дрожа и срываясь в крик боли и горя — голос герцогини.

«Матушка здесь!» — в ужасе подумала девушка, и первым побуждением было бежать обратно сломя голову, но она шла слишком долго и не могла просто так повернуть назад.

— Я не согласна с тобой, Аштариат! — восклицала Акме. — Ты не смеешь выдёргивать их из этой жизни и по прихоти своей обрекать на смерть, как ты сделала со мной и моим братом когда-то!

«Аштариат? — удивилась Ишмерай. — Однажды я уже слышала это имя, но не из уст матери, дяди или отца. Оно будто снилось мне…»

— У них есть долг, который они должны выполнить, — спокойно отвечала провидица.

— Долг перед кем? Кто обязал их? Ты? Они не обязаны тебе ничем!

— Вы, дети Шамаша, обязали своих детей, с кровью Атариатиса Рианора передав им и свою силу, и предназначение всех потомков Шамаша служить Архею.

— Мы выполнили своё предназначение двадцать лет назад, едва не погибнув. Эта сила — путь не только могущества, но и страдания! Это страшное бремя, и я согласна нести его сама. Но я не позволю тебе обременять наших детей!

— Ты должна остаться здесь и защищать Архей, — молвила провидица. — Гром может грянуть в любой день. Подумай, дитя Шамаша, за пределами нашей земли Кунабула не может угрожать им. В случае поражения они будут далеко отсюда.

— Наши дети не будут участвовать ни в чем подобном! — рявкнула Акме. — Каковы твои доказательства, что они унаследовали хотя бы каплю той силы, что была у нас?

— Ты прекрасно знаешь, что они унаследовали её, — холодно проговорила провидица. — Особенно старшая дочь. Она Та, что Молвит. Свои голосом она сможет сделать многое.

Ишмерай ожидала, что матушка начнет бурно ей возражать, но та промолчала, а после произнесла не слишком уверено:

— Ты всегда лгала нам. Обещала, что будешь помогать, но ничем нам не помогла. Да, ты явилась предо мной, когда я стояла одна в Кунабуле перед полчищем врагов. Ты поделилась со мною своей силой, но что ты сделала для меня, когда я умирала? Ты призывала меня смириться. Что ты сделала для Лорена, после того как объявила его главным хранителем Архея и отправила в ад?.. Я более никогда не поверю твоей лжи! Ты не поможешь нашим детям! Ты бросишь их на произвол судьбы, даже если надаёшь кучи обещаний!

— Неужто ты, дитя Шамаша, упрекаешь меня в бессилии? — грустно, с оттенком покорности, спросила провидица.

— В бессилии? — воскликнула Акме и зло рассмеялась. — Тебе не страшна смерть! Ты веками живешь на этой земле и сохраняешь свою силу! Ты защищаешь Кеос, а, быть может, и весь Карнеолас, как завещал тебе Атариатис Рианор! Ты владеешь временем! И после этого смеешь говорить о своем бессилии! С меня довольно. Я забираю своих детей, племянника и брата, увожу их подальше от Карнеоласа и прячу так, что даже ты не сможешь отыскать их! — выкрикнула герцогиня, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Наши дети никогда не узнают о том, что однажды одна безумная ведьма посмела заявить, что они чем-то