Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

с друзьями, когда нужно было что-то выучить, посему герцог оставался спокоен. К тому времени принц Марк уже выпустился и уехал обратно в Кеос, и у Ишмерай появилось больше времени для учёбы.

После встречи с ректором герцог оставался с дочерью еще несколько дней, которые они проводили весело и радостно: ходили по театрам и галереям, ездили за город и отец всячески баловал ее. Порой сидел рядом и проверял то, как она учит тот или иной предмет. Смеялся и шутил, но никогда не давал ей подглядывать и лишь изредка подсказывал.

Сколько бы отдала она, чтобы так же, как тогда, подбежать к нему с широко распахнутыми объятиями и радостно прокричать во всё горло «Батюшка!». Сколько бы отдала она, чтобы знать, что он не оттолкнёт её, а крепко прижмёт к себе и улыбнётся.

«Ах, батюшка! Лишь бы ты был здесь!..»

Осознав, что на щеки её дождем закапали слезы, Ишмерай быстро поднялась, глухо поблагодарила за завтрак и быстро ушла прочь проливать слезы о том, что безвозвратно испортила. Даже если отцу будет угодно простить её, сможет ли он доверять ей так же, как раньше?..

Ишмерай затворилась в библиотеке до самого вечера, безразлично взирая на золотистую статую древнего царя Атариатиса Рианора, солнечноликого предка, прижимаясь лбом к холодному стеклу и теребя первую попавшуюся книгу, которую вовсе не собиралась открывать.

«Что ждёт нас, дедушка Атариатис?.. Любопытно, если бы ты увидел сейчас одного из своих потомков, остался бы ты доволен увиденным?.. Мои матушка, батюшка и дядюшка — герои, спасители своей земли. Неужто я могу с ними сравниться?.. Как же им гордиться мной, если я не могу даже ужиться с теми, кого люблю?.. Нет, от младшей дочери герцога не будет никакого толку!..»

Ишмерай закрыла глаза, прерывисто вздохнула и позволила нескольким слезинкам вырваться из печальных глаз. Атанаис и Акил вскоре нашли её дремлющей у окна. Она поджала под себя ноги, съежилась, обхватила себя руками и смотрела сны, полные грусти и тумана.

— Ишмерай, — ласково шепнула ей Атанаис, поцеловав сестру в щеку.

— Мы думали, ты снова вздумала бежать, — Акил поприветствовал младшую кузину улыбкой.

— Не дождётесь, — фыркнула Ишмерай, свесив ноги.

— О, приветствую тебя, мой славный предок! — воскликнул Акил, махнув статуе Атариатиса Рианора за окном.

— От отца ничего не слышно? — спросила Ишмерай.

— Ничего, — вздохнула Атанаис.

— До Милара путь неблизкий, — заметил Акил. — Быть может, послание о вашем возвращении еще не успели доставить? Не торопись. Подыши свободой. Как только приедет герцог, свободы тебе не будет.

— Она уже надышалась свободой, — невесело усмехнулась Атанаис, прохаживаясь вдоль стеллажей.

— Я лишь одного не понимаю, Акил, — сказала Ишмерай. — Наша семья — подданные карнеоласского короля. Мы должны служить ему верой и правдой. Но какое право он имел заточить во дворце подданных другого королевства? Вы с дядей подданные Нодрима. Боролся ли кто-нибудь за ваши права?

— Официально мы гости, а не узники, — отозвался тот. — Мы могли и не ехать, но отец заявил, что не покинет сестру. А я заявил, что не покину отца.

— Какой ты храбрый, — улыбнулась Атанаис не без оттенка насмешки.

— Благодарю, прекрасная кузина, — проворковал тот, расправив плечи. — К тому же, здесь будет что-то любопытное, как только король соблаговолит прибыть в Кеос.

— Обошлась бы без этих интересностей с радостью! — отозвалась Атанаис, с которой Акил не спускал горящих глаз.

— Вот что странно, — вдруг понизив голос, пробормотал юноша. — Как только мы прибыли в Кеос, отец и тётушка Акме ранним утром отправились в парк. Я слышал, как они шептались между собой и услышал слово «провидица». Полагаю, они ходили как раз к той самой Провидице. Вернулись оттуда, надо сказать, весьма хмурые. Особенно ваша матушка.

— Быть может, эта Провидица знает ответы на все вопросы? — предположила Ишмерай, и в её неутомимой головке начали созревать всяческие идеи.

— Ты предлагаешь нам сходить к ней? — удивилась сестра.

— Было бы весьма кстати, но мы не знаем дороги. Говорят, этот парк огромен.

— Парк огорожен толстыми стенами, которые охраняются, — заметил Акил. — За пределы Кеоса нам не выбраться. Говорят, эта провидица — фавн. И что она на редкость очень упряма и едва ли покажется таким, как мы.

— Говорят, она видела рождение времени, — прошептала Ишмерай.

— Если она провидица, значит, она знает всё, что было, есть и что будет, — буркнул Акил. — Так почему бы ей не открыть людям их будущее? Отчего она держит их в неведении?

— Быть может, ей запрещено говорить?.. — предположила Атанаис.

— Или она редкостная зануда…

Послышался скрип открываемой двери, и в библиотеку вошла Сагрия. Увидев Акила, она просияла и озорно улыбнулась.

— Готовите план побега? — осведомилась она. — Если что, я с вами.

— Тебе-то что? — вздохнула Ишмерай. — Ты вольна уехать, когда душа пожелает. Как и Акил.

— Не разыгрывай из себя мученицу! — фыркнул тот. — Свою мрачную славу заточения тебе придется разделить вместе с нами.

— А Акилу не терпится угодить в очередную историю! — парировала Сагрия, блеснув в его сторону своими очаровательными глазками. — И дня не может прожить, что бы его хвост не подожгли.

Акил побагровел от ярости: его унизили в присутствии той, перед которой он всегда стремился показываться исключительно в выгодном свете. Он считал, что он был намного выше всего этого, посему до ответного выпада в присутствии Атанаис не снизошёл, но промурлыкал лишь, мрачно поглядев на обидчицу:

— Полагаю, Сагрию тревожит моё присутствие. Быть может, в подобном случае мне уйти?

— Нисколько, сударь, не тревожит, — улыбнулась она, кокетливо повернувшись к нему и вновь отвернувшись, делая вид, что чрезвычайно занята разглядыванием корешков книг. — Но если вам угодно нас покинуть, не смею вас задерживать.

— Да щщас прям! Я останусь.

— Кого здесь волнует твоё присутствие, так только тебя самого, Акил, — усмехнулась Ишмерай и отвернулась к окну: Сагрия была их давней подругой, но при ней они не осмеливались продолжать разговоров о провидице.

Ишмерай оставила всех троих в библиотеке. Акил с Сагрией продолжили переругиваться, а Атанаис углубилась в одну из книг, время от времени вздыхая, о чем-то глубоко задумываясь, и