Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

был непостоянным, ветренным, своевольным, даже когда был уверен, что не наследует трон. Если принц предпочёл Маргит Омран, пусть будет так. Это уважаемая и одна из самых богатых семей на востоке Архея. Карнеоласской короне могут понадобиться их деньги, поэтому брак с младшим сыном короля — хороший способ получить эти деньги без возврата. При этом Маргит не так уж хороша, поэтому брак со старшим сыном, Дароном, даже не рассматривается. Ему подберут какую-нибудь принцессу. Полнхольда или даже Эрсавии.

Ишмерай глядела на мать хмуро, горестно, но слушала внимательно. Акме продолжала:

— Такова жизнь и королевские игры. Ты уже достаточно взрослая. Ни за что на свете не унижайся, не ищи с Марком встреч, не вызывай его на разговор. Он поступил с тобой непорядочно. Если бы ты была дорога ему, он бы давно попросил руки у твоего отца. Ты — дочь герцога, не ту девушку он выбрал, чтобы развлечься, ты должна это понимать. Даже поцелуй имеет значение. Если об этом поцелуе узнают за пределами нашего дома, в твоей невинности могут усомниться. Последуют унизительные осмотры, отказаться от которых — бросить на себя тень подозрений. Разве принц думает об этом? Нет, он колесит по Карнеоласу. Не зацикливайся на нем и не мучь сердце. Ты ещё так юна. Появится в твоей жизни человек, который не побоится сделать в твою сторону важный шаг.

Ишмерай, краснея и тщась утихомирить галоп сердца, прошептала:

— Да, видимо, Марк побоялся, — она сжимала руки с такой силой, что кожа белела от напряжения. — Уже позднее утро, а он до сих пор не удосужился поздороваться.

— Его нет в Кеосе, — последовал ответ. — На твоём месте я бы переживала совсем о другом: зачем король хотел вас видеть.

— Я переживаю о том, какой будет встреча с отцом, — тихо сказала Ишмерай.

Акме горько усмехнулась:

— Думаю, она пройдёт более гладко, чем ты заслуживаешь. Меня больше беспокоит то, что в нашей семье появился ещё один Рианор. Атанаис мне все рассказала. И о ваших снах. Расскажи мне о своих.

Пока Акме наряжала дочь в светлое платье с красивыми золотистыми узорами, Ишмерай рассказывала о городе, полном пепла, который видела во сне. Герцогиня не перебивала, но несколько раз цепенела. А когда дочь закончила, Акме только и сказала:

— Это плохой сон.

Спускаясь по парадной лестнице бок о бок с матерью, Ишмерай кивала в ответ на реверансы и поклоны придворных. Герцогиня невозмутимо спускалась, раздавая любезные улыбки и весьма убедительно разыгрывая довольство, спокойствие и порой даже непринужденность. Девушка дивилась самообладанию матери, и старалась подражать ее хладнокровию.

Придворные расточали свои любезности, болтали о том, до чего красива младшая дочь герцога, мужчины гладили ее заинтересованными взглядами и елейно ей улыбались, дамы отнеслись к подобной новоявленной красоте весьма холодно, но были вынуждены улыбаться ей и приседать в реверансах — все же она была дочерью герцога. Да, вокруг девочки витал призрак какого-то скандала, но он лишь придавал ей привлекательности. Всё же герцог Атии считался чуть ли не вторым лицом в государстве, ближайшим другом короля. Кто бы посмел говорить гадости о его дочери, не понизив голоса?..

У дверей трапезной, откуда доносился оживленный шум, внезапно появился сам наследник Атии, Гаспар Алистер. Он не торопился входить в комнату и топтался у двери, будто кого-то ожидая. Эти родные изумрудные глаза, столь похожие на отцовские, взирали на Ишмерай неуверенно, очень грустно, испуганно, даже умоляюще, но с какой-то новой радостью. Мальчик нерешительно переминался с ноги на ногу и кусал губы.

«Ты всегда глядел на меня то с недовольством, то с презрительной ухмылкой. Что же произошло, братец? Неужто ты раскаиваешься? И раскаиваешься искренне?..»

Странное раздражение, граничащее с внезапной горечью, обрушилось на Ишмерай. Она вспомнила, как он грубил ей, как отталкивал от себя, когда она его обнимала, и — сердце сжалось — как рассказал отцу о поцелуе Марка, как разозлился отец, как кричал на нее и ругался, с чего и начались все эти неприятности.

Тьма вдруг накрыла сердце, и она почувствовала такую обиду, что побелели губы.

— Ишмерай! — пробормотал Гаспар и побледнел, как только увидел, как потемнело лицо сестры, которую он так сильно обидел, от которой мечтал получить прощение столько недель, из-за которой потерял уважение отца, из-за которой пролил столько слез, позабыв свое главное правило: мужчины не плачут. — Тебя не было так долго! Я так рад!..

— Приветствую вас, наследник Атии, — неприятно улыбнувшись и глядя ему в глаза тяжелым взглядом, она сделала книксен. — Почему вы не входите?

Гаспар растерялся перед таким холодом и опустил глаза. Ишмерай то ворчала на него, то ругалась, то щипала или давала тумаков, но всегда шутливо, со смехом и с сияющей улыбкой. Нынче она смотрела на него так, как не смотрела никогда: свысока, невыносимо холодно, разочарованно. И это ранило его до дрожи.

— Я жду тебя, сестрица… — прошептал он, воззрившись на нее сияющими мольбой глазами.

— Помнится, я уже говорила тебе, что я тебе более не сестра, — мрачно проговорила она. — Ты всегда называл меня кем угодно, но не сестрой.

— Ишмерай! — воскликнул мальчик, порываясь кинуться к ней, но не смея решиться. — Прошу тебя!..

— Ну же, Гаспар, не стой здесь зря, — фыркнула та, неприязненно глядя на мальчика. — Займись лучше делом. К примеру, придумай, что бы такого ещё наговорить обо мне отцу, чтобы он отдалился от меня еще больше. Или вовсе отказался, если он не сделал этого до сих пор.

С этими словами, наполненными яда и страшной обиды, Ишмерай горделиво прошествовала мимо него.

— Ишмерай! — выдохнул он во всю силу лёгких, и глаза его наполнились слезами.

— Не плачь, Гаспар, — прошептала она, слегка склонившись к нему. — Мужчины не плачут.

Она выпрямилась и вошла внутрь. Едва она начала испытывать жалость и вспомнила свою нежность, обида сильнее сжала её сердце, и Ишмерай позабыла о милосердии. Гаспар на завтрак так и не явился.

В большой и светлой комнате с длинным столом было оживленно и шумно. Ишмерай, еще не успевшая ничего осознать, безуспешно раздирая неведомый туман ярости и обиды, пыталась завтракать. Здесь были всё те же: Лорен, Сагрия, Реция Кицвилан, Акил, Марцелл. И даже виконт Ивен