Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

приездом Марка общество, в котором по своему обыкновению пребывала Ишмерай, значительно увеличилось. Второго принца любили не меньше его разнузданного брата Дарона и считали позволение провести вечер в его обществе — честью, посему этим вечером в Красной гостиной было людно: помимо герцогини, Лорена, госпожи Кицвилан, их детей, Марцелла, виконта Аима, графа Александра и самого принца, были здесь и куда менее близкие друзья Марка: несколько баронов, их дочери и приближенные дамы Ее Величества королевы, которых он терпеть не мог и которые явились без приглашения.

Явилось бы непременно больше людей, если бы на вечере не присутствовала герцогиня Атии. Ею восхищались, перед ней робели, но боялись попасть в опалу вместе с ней и её семьёй.

Марк всегда был окружен народом независимо от его воли и желания.

— Расскажешь ли ты Марку обо всем, что услышала от Провидицы? — поинтересовалась Атанаис, когда сестры сидели вдвоем на широком подоконнике, заговорщически склонив друг к другу свои прелестные головки.

— Нет, — грустно ответила Ишмерай, теперь постоянно думая о Марке и Маргит Омран. — Это не его дело.

Принцу приходилось быть в центре внимания, ему без остановки задавали вопросы, умоляли рассказать о загадочном путешествии.

— Марк — чудесный молодой человек, — прошептала Атанаис сестре на ухо. — Но я не понимаю, почему он медлит и никому не говорит о своём намерении на твой счёт.

Ишмерай грустно покраснела и улыбнулась, вспомнив, как он ворвался к ней в библиотеку, будто услышав её мольбы, как он обнимал её, а после целовал. Ей захотелось остаться наедине со своими воспоминаниями, а еще лучше — с Марком. Ишмерай тихо выдохнула:

— Я так рада, что он приехал! Даже если он не пойдет со мной туда, куда мы должны будем уйти, у меня есть немного времени, чтобы насладиться его обществом.

— Боюсь, он сорвётся за тобой в любую минуту и в любом направлении, даже не спросив у тебя дозволения, — усмехнулась Атанаис.

— Он не должен. Там, верно, будет так опасно!..

— Но ты хочешь этого.

— Очень хочу… — прошептала Ишмерай, и старшая сестра, тихо засмеявшись, обняла младшую.

— Смех Атанаис Алистер — самая чудесная музыка, которую я когда-либо слышал, — проворковал неотразимый, разодетый граф Александр Сагдиард, сияя своим лукавством.

— Господин Сагдиард! — ласково воскликнула Августиана. — Присоединяйтесь к нам! Я так рада вас видеть!

Его лазурные глаза засияли еще ярче.

— Сидеть подле вас, глядеть на вас и, к тому же, слышать от вас подобные слова — величайшее счастье! — выдохнул он и поцеловал её ручку.

Ишмерай тихо вздохнула, скривилась, покачала головой. Атанаис отодвинулась, освобождая графу немного места рядом с собой.

— Скажите, господин Сагдиард, — очень тихо проговорила она, — есть ли у вас сведения о нашем отце?

— Почти никаких, — с сожалением, наигранным или искренним, ответил тот. — Кроме тех, что он жив и здоров. Но мне неведомо, когда королю угодно отпустить герцога и вернуться самому.

— Я так волнуюсь! — вздохнула Атанаис и искоса поглядела на молчаливую и грустную герцогиню, которая сидела в обществе своего брата и подруги, некоторых баронов и почти не раскрывала рта. — Матушка безутешна.

— Не тревожьтесь, сударыня Атанаис, и успокойте свою матушку! — нежно прошелестел Александр, склонившись к ней и вновь поцеловав её руку. — Господь милостив к людям со столь чистой душой. Не извольте тревожиться и вы, сударыня Ишмерай, — с усмешкой воскликнул граф. — Ваш батюшка вскоре прибудет, и вам вновь будет дозволено наслаждаться обществом отца.

Он беззвучно засмеялся, когда Атанаис отвернулась, а лицо Ишмерай перекосилось от гнева, но она состроила благодарную гримаску и елейно протянула:

— Граф Сагдиард! Вы так любезны, вы так добры к нам! Где сейчас найти столь же внимательного друга?

— Ох, ну что вы, — промурлыкал Сагдиард. — Я уверен, вы плохо искали! В этом дворце великое множество хороших людей!

— Но не столь же хороших, как вы, — сквозь плотно сжатые зубы ответила Ишмерай. — В наше время люди совершенно не умеют хранить секреты. Вы же — сокровище, господин Сагдиард.

— Я рад, что вы оценили мои способности, — проворковал Александр, сияя глазами и широкой улыбкой. — Получить столь высокую оценку от дочери самого герцога — величайшая честь, а хранить её секреты — подарок судьбы!

Ишмерай скрипнула зубами и решительно отвернулась.

Вдруг тот угол большой гостиной, где сидел принц, взорвался веселыми криками и мольбами: «Спойте, Ваше Высочество! Ах, спойте же!»

Марк, вздохнув и покраснев, неохотно поднялся, нерешительно подошел к клавесину, размышляя, что бы исполнить, и вдруг рукою махнул музыкантам, что-то им шепнул, и те бойко заиграли. Музыка их была подвижна, волнительна, наполнена надеждой, силою бури, красотой танцующего ливня и сверкающих молний. Марк нежно и страстно запел, вдруг темно улыбнувшись. Он не стоял на месте — прохаживался по гостиной, и многие барышни замерли — принц намеревался танцевать и, непринужденно прогуливаясь, будто выбирал партнершу.

Ишмерай, застывшая, сомлевшая от красоты его голоса, от привлекательности его лукавства, от своих чувств и трепета, не спускала с него сияющих глаз. Марк не глядел в её сторону, но медленно шёл в её направлении. Каждый шаг принца отдавался в сердце Ишмерай болью и страхом, что он при всех протянет к ней руку и увлечет за собой, но еще большим страхом обливалось ее сердце — что он пройдет мимо и предпочтет ей другую.

Многие барышни нетерпеливо подпрыгивали в креслах, когда Марк, такой этим вечером неотразимый и властный, оказывался неподалеку, но он вновь и вновь проходил мимо, оставаясь без партнерши.

И вдруг, когда Ишмерай показалось, что он и ее оставит без внимания, он повернулся в ее сторону, неторопливо сократил приличное расстояние между ними, не спуская с нее своих темных умопомрачительных глаз, взял ее, переставшую дышать, за руки и вывел за собой танцевать. Руки его крепко прижали стан девушки к себе, улыбка и голос завладели ее разумом, и Ишмерай закружилась с принцем в подвижном, но очень нежном танце. Он пел только ей, танцевал только с ней и глядел только на нее, и девушка чувствовала, что крылья за спиною вновь распускаются и уносят ее в блаженные небеса.

Никто не посмел стать второй танцевальной парой. Все почувствовали особое