Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

она, поцеловав его в одну щеку. — Марк… — поцеловала в другую. — Марк… — поцеловала в уголок губ.

Принц едва заметно улыбнулся и вздохнул, чтобы успокоиться.

Ишмерай слезла с подоконника и решительным шагом направилась к выходу, бегством спасаясь от своих чувств. За спиной услышала она стремительные шаги Марка, и в следующее мгновение он схватил её и крепко прижал к себе, приподняв.

— Отпустите меня, принц. Матушка будет искать меня, и если не найдет, вы меня более не увидите.

Марк кивнул и поставил её на ноги.

— Я могу проводить вас до двери спальни, — он вдруг смешался. — Разумеется, только проводить, и ничего больше!

Ишмерай удивлённо посмотрела на него, и сердце её упало. Сжалось от разочарования. Проводить её до дверей спальни? Он те же слова говорил девушкам, которых соблазнил?

— Зачем ты это сказал мне?

— Прости, — Марк нахмурился. — Я не хотел сказать ничего дурного.

— Добрых снов, Ваше Высочество, — ответила она, присев в реверансе.

Он прильнул к ней, намереваясь поцеловать, но девушка отстранилась. Ей вдруг захотелось сказать ему, что она знает про Маргит Омран, но Ишмерай сдержалась.

Всю ночь Аштариат пела младшей дочери герцога, держала её за руку и показывала разные картины не то прошлого, не то будущего. Руки Провидицы с огромными рукавами, будто занавесями, открыли перед Ишмерай сначала бушующие горную реку, по которой плыл человек, мёртвый или живой, разобрать было невозможно. После она увидела диковинный дворец со множеством высоких узких башенок, покрытых узорами с элементами полумесяцев, и на дворец надвигалась кромешная тьма небес. Она видела отца, печального и задумчивого. Он стоял один на холме и глядел мимо неё, вдаль надвигающейся тьмы. Затем Ишмерай увидела людей, вернее, мужчин, с перекошенными от злости и мрачного торжества лицами. Они поймали девушку, силуэт которой оставался в тумане сна, и толкали её, обессиленную, перекидывая друг другу в руки, хватали её за волосы, били, рвали на ней одежду. После она увидела другую девушку, привязанную к столбу на большой площади, а под ногами ее уже страшным огнем занялся настил.

Утром её разбудила Атанаис, шумно раздвинув шторы в её спальне.

— Просыпайся, соня! — мягко проговорила она. — Скоро завтрак, а ты еще даже не поднялась.

— Я вчера немного утомилась, — зевнула Ишмерай.

— Ты была с Марком?

— Мы сидели в библиотеке… — нерешительно ответила та, поднимаясь и отворачиваясь. — …и беседовали…

— Сидели в библиотеке и просто беседовали? — спросила Атанаис. — Я бы поверила в это, если бы вчера он так не пожирал тебя глазами.

— Он целовал меня, — призналась Ишмерай с мучительным вздохом.

— Уже ближе к истине, — кивнула встревоженная Атанаис.

Ишмерай, пунцовая до корней волос, несмело поглядела на сестру.

— Так всё и было, — кивнула девушка.

— Надеюсь, было только это.

— Только это, я клянусь тебе!

Старшая сестра не сводила с неё строго взгляда, столь похожего на взгляд матушки Акме.

— И принц не пытался… увести тебя к себе?.. Раздеть?.. Или… Ты знаешь, можешь рассказать мне всё. И если было что-то подобное, мы вместе подумаем, как это…

— О Боже, Атанаис, нет! — возмущенно воскликнула Ишмерай, гневно воззрившись на сестру. — Если бы он попытался соблазнить меня, я бы не позволила ему подобной вольности!

— Он говорил что-нибудь о вашей помолвке?

— Нет, — досадливо ответила Ишмерай, сжав себя руками. — Ни слова. В конце он спросил, не проводить ли ему меня до спальни.

— О Небо! — выдохнула Атанаис, и брови её горько сдвинулись к переносице. — Вот мерзавец! Фуууххх!.. — старшая сестра поднялась и нервно заходила по комнате. Ишмерай удивилась такой реакции. — У него что, на тебя только такие виды?!

— Не знаю, — та лишь пожала плечами. — Думаешь… он солгал мне и дедушке Бейну в Кибельмиде? Он не собирается жениться на мне? Он что, всё-таки женится на Маргит?

Атанаис подошла к сестре и обняла её.

— Я не знаю, дорогая. Он признавался тебе в любви?

— Нет, ни разу.

Атанаис глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Если он медлит, то не уверен. А пока не уверен, вам не стоит видеться наедине. Ему угодно прижимать тебя к стенке в каждом тёмном углу, целовать тебя и все это лишь ради того, чтобы увлечь тебя в свою спальню, будто ты обыкновенная уличная девка или одна из многих придворных соблазнительниц!

— Я не знаю… ничего не знаю, — ответила Ишмерай, чувствуя, как эйфория от вечера испаряется, и на место ей приходит горечь унижения.

Как только Атанаис ушла, девушка встала с постели, быстро вымылась, оделась, сделала себе довольно простую для кеосского двора прическу, крадучись проникла в спальню матери, где на ее счастье не оказалось никого, даже слуг, залезла в картинный проем, плотно закрыла за собой и кинулась бежать по тёмному коридору в парк. А оттуда к Провидице, которая всю ночь посылала ей столь странные видения.

Горечь от поведения Марка, тьма от надежд, разбившихся едва появившись, подстегнули её поскорее узнать всю правду и, если получится, поскорее удрать из Кеоса туда, куда направит её Аштариат. Она бежала по парку, едва разбирая дорогу, слыша, как ведет её Провидица, перед собой видя улыбающееся лицо Марка, которое отныне хотелось забыть.

«Он искал меня по всему востоку? — со злой иронией думала Ишмерай. — Но кто это сказал? Он сам? Искал ли он меня или развлекался в Тире, Селенаре или еще где-нибудь, притворяясь, что ищет?.. А я уже приготовилась отдать ему сердце. Я подставляла губы для поцелуя и целовала его сама! Как, должно быть, он веселился! Глупая! Глупая!..»

Ишмерай бежала от своего разочарования, быстро, не останавливаясь, зло отметая ветки, не заботясь о том, что её могли услышать.

Наконец, вдалеке показалось сапфировой сияние, и девушка заставила себя успокоиться. Пригладив волосы и платье, закрыла глаза, выровняла дыхание, очистила мысли и гордо вошла в обитель Провидицы.

— Что ты желаешь узнать от меня, дитя Солнца? — спокойно молвила Аштариат, глядя на Ишмерай пустыми глазами. В них отражалась вечность.

— Поведай мне, что от меня требуется. Раскрой всё, что ты утаила от моей матери, и я