Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

а именно открывается Hyperdub, который на долгие годы станет главным дабстеп-, а затем и бейс-лейблом и преподнесет дабстеп совершенно другой аудитории, более интеллектуальной и в то же время более мейстримовой. Если до этого дабстеп – это скорее узкоспециализированная клубная история, то с появлением Hyperdub про него начинают писать уже вполне популярные издания. Открывает этот лейбл Стив Гудман aka Kode9 – музыкант, диджей, блогер и обладатель научной степени в области философии. Первым релизом становится его совместный сингл с вокалистом Space Ape под названием «Sign O’The Dub», вольная интерпретация песни Принса «Sign O’The Times». Однажды мне посчастливилось увидеть их живьем в Англии, и это был очень необычный опыт. С одной стороны, это походило на выступления джангл-продюсеров с MC, с другой – все очень медленно, голос Space Ape похож на чтение мантры, а в зале – полная, абсолютная темнота.

«Я купил их самый первый релиз на виниле в 2004 году, – вспоминает Сергей Сабуров, – и уже тогда музыка Hyperdub не звучала как дабстеп, это выходило за пределы стандартной схемы, где должна быть запись точно на 140 ударов в минуту, обязательно брейкдаун после 55-й секунды – обычно там все математически вычислено. А на "Sign O’The Dub" бита нет вообще. Очень много пустоты, очень много эха – это именно что даб. Kode9 никогда не вписывался в рамки жанра, он был скорее исследователем. Hyperdub ведь и родился из вебзина, где он обозревал музыку и писал о том, что происходит. С тех пор они стали развиваться во все возможные стороны: они замедляли треки и ускоряли их, сотрудничали со многими артистами и лейблами (например, у них тесные связи с лейблом Teklife). Очень много там стало выходить и песен, такой пограничный поп-музыки, и авангарда экспериментального, в общем, все то, что и принято сейчас называть «бейс». Все это зародилось уже в 2004 году, даже до того момента, когда дабстеп достиг пика популярности».

В связи с Hyperdub стоит еще отдельно вспомнить музыканта Burial. Внимание к себе он привлек не только музыкой, но и полной анонимностью. Он не показывал лица и не выступал с концертами или сетами – и это во времена, когда носители не продаются и главным «товаром», который музыкант предлагает слушателю, становятся живые выступления. Интересно, что личность его за почти 20 лет так и не была раскрыта. В разное время в нем подозревали то Роберта Дель Найя из Massive Attack, то Four Tet, но сейчас все скорее сходятся на том, что Уильям Беван – реальная персона. Но хайп вокруг персонажа не был бы возможен, если бы не его музыка. А звучал Burial довольно необычно. За основу он брал все тот же герридж (причем в его более мягкой и менее басовитой версии вроде того же MJ Cole) и наполнял его хмурой мистикой, за которой к тому же лежала и некая философская концепция. «Девяностые были большим рейвом, – комментировал он, – теперь же все мы возвращаемся с рейва в ночном автобусе и к нам постепенно приходит отходняк». Один из его треков так и назывался «Nightbus».

В середине 2000-х музыку Burial тоже называли дабстепом, однако вскоре для этого звучания появился более емкий термин, future garage. «К дабстепу его отнесли скорее потому, что он издавался на Hyperdub и был частью тусовки, – добавляет Сергей Сабуров, – пусть кроме Kode9 и еще пары человек никто его и не видел. Скорее он играл препарированный герридж. Hyperdub ему многим обязаны – именно благодаря продажам его пластинок они могут позволить себе выпускать любую музыку, какую захотят. К счастью, у руля лейбла правильные люди, которые направляют эти ресурсы на развитие музыки, а не на обогащение. Burial – это феномен и уникум, но едва ли жанрообразующий персонаж. Его история сложная и многослойная, это история про 2000-е и про то, как музыка и рейвы 1990-х повлияли на человека, и как он это трансформировал через тараканов в своей голове. Это метаартист, который вобрал в себя все, что было до него, и вот начиная с него мы и можем говорить уже о не дабстепе, а о бейсе как о семействе жанров».

Тем не менее своя когорта подражателей и продолжателей у Burial появилась – конечно, в первую очередь они наследовали его звуку, а не его идеологии, но музыка у некоторых из них получалась довольно интересная. Тут можно вспомнить и Clubroot, и уроженца Сыктывкара Алексея Фролова aka Volor Flex. Интересные опыты в бэриаловском звуке были даже у Саши Ринга (Apparat), например ремикс на композицию Ladytron «Tomorrow».

Однако при всем успехе лейбла Hyperdub и Burial массовая популярность приходит к дабстепу после 2007-го, когда жанр начинает обрастать атрибутами танцевальной музыки для больших площадок. Ритм ускоряется, а в звуковой палитре появляется «воббл» (громкие чавкающие синтезаторные партии, чем-то напоминающие хеви-металлические гитарные риффы) и «дропы» (моменты, когда в музыке происходят резкие изменения, например, бит вдруг останавливается и после паузы на слушателя обрушивается шквал звуков). Такую версию дабстепа популяризирует уже следующая волна музыкантов – Rusko, Caspa и Joker, на сеты которых публика ломится тысячами. Популярность, однако, имеет и свою обратную сторону. К неофитам, идущим на дабстеп ради воббл-риффов, знатоки и ценители относятся со снобизмом, а новый извод жанра прозывают «бростепом».

«К концу нулевых в дабстепе появились большие хиты, – вспоминает Сергей Сабуров. – Это, например, ремиксы Nero и Skream на группу La Roux или то, что делал Rusko. Он на себя берет часть вины за появление бростепа, потому что у него такой саунд прослеживался еще во времена, когда дабстеп был в андерграунде. В общем, когда музыка попадает в чарты, она меняется. Она не всегда становится хуже, но ей требуется быть более масштабной, чтобы долбить со сцены фестиваля и чтобы 100 тысяч человек могли все это прочувствовать, – тут совсем другие правила игры, чем в маленьком клубе, рассчитанном на нёрдов. И это произошло с дабстепом: когда случилась апроприация дабстепа в США и там появилось свое видение жанра, часть музыкантов первой волны оказались не у дел, поскольку их звучание было слишком андеграундным. К тому же они уже сами не хотели нести на себе ярлык «дабстеп», потому что эта музыка стала ассоциироваться уже не с DMZ, а со Skrillex. Тот же Skream уже давно не выступает с дабстеп-сетами».

Прежде чем мы перейдем к фигуре Skrillex, стоит вспомнить еще два примера ранней экспансии дабстепа в поп-пространство. Это группа Nero, чей сингл «Promises» поднялся на вершину британского хит-парада, а также проект Magnetic Man – первая и пока единственная дабстеп-супергруппа. Основой коллектива были три дабстеп-продюсера первой волны – Skream, Benga и Artwork, при этом группа была задумана именно как коммерческий проект. Среди приглашенных вокалистов был, например, John Legend,