Семь моих смертей - Ефимия Летова

- Расскажите мне, как происходит церемония, – резко произнесла я, стараясь разбить вдребезги невозможную приторную картинку.

- Какая именно?

- Снятия полномочий.

Ривейн помолчал, но руки не убрал. Пропускал пальцы сквозь копну моих распушившихся, волнистых после тугой причёски волос.

- Как вы понимаете, я ещё ни разу на такой церемонии не бывал, а Патриарх ни разу её не проводил, – голос его был спокоен, никоим образом не выдавая, что тема разговора ему неприятна. – Последнее снятие полномочий с регента проходило порядка двух сотен лет назад. Но в общих чертах предполагаю. Главный высокий храм находится не в Гравуаре, а ближе к границе, моему родному Мистрану. Нам придётся выезжать с ночи.

- Расскажите мне.

- О чём?

- О Патриархе. О Высоком храме. То есть, я хотела сказать – пожалуйста. Раз уж вы всё равно не спите…

- Не сплю. Ещё чаю?

- Вина.

Ривейн был, как всегда, немногословен, но слушать его мне нравилось.

Патриархат Высокого храма – крайне влиятельное, максимально закрытое маленькое сообщество, личности верхушки которого не раскрываются ни простым смертным, ни власть придержащим. Поскольку у Высоких церковников строжайший целибат, очевидно, там действует какая-то выборная система. Практически не вмешиваясь в жизнь отдельных государств, Высокий храм, тем не менее, строго контролирует то, что для него значимо.

Я отпила вина. Красная капелька капнула на грудь, по чистой случайности не задев кружевной кромки халата, и Ривейн стряхнул её пальцем.

- Почему… – сформулировать вопрос было трудно. – Откуда у Патриарха такая власть? Высокий храм – это не государство, у него нет собственной армии и земли. Почему вы должны его слушаться и отчитываться перед ним?

- А вы предлагаете свергнуть Патриарха и снести Храм? – по голосу я поняла, что Ривейн слегка улыбается.

- Нет, но… если ваша кандидатура не будет им принята… что с того?

- Золочёные купола храмов почернеют, отпадут и покатятся по земле, всюду неся смерть и боль, а те, кто попадут под них, лишены будут царствия небесного, и их грешные души скитаться будут по земле триста лет, не находя покоя, – очень серьёзно ответил Ривейн.

- Правда?! – я высвободилась из его рук и приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза. Халат предательски сполз с плеча. – Вы надо мной издеваетесь!

- А по-моему, вы надо мной.

- Что?

- Да нет, ничего. Ана, за исключением Вардан, на континенте жизнь идёт довольно мирно, последние два столетия уж точно. Да и конфликта по поводу Варданских островов не было бы, если бы не особенность их географического положения и найденное золото. Патриарх в качестве судьи над четырьмя государствами на самом деле устраивает всех, поскольку он не злоупотребляет своей властью, а придерживается правил. В случае нарушения указов Патриарха, страна-нарушитель будет подвергнута военной атаке трёх остальных государств.

- Ну, да, – фыркнула я. – Если в вопросе Варданских островов Пимар и Дармарк ничего не могут нам сделать, то стоит ли их бояться?

- В вопросе островов Пимар с его чёрными магами, алхимиками и магически усиленными специальными военными подразделениями делает уступку рвению дармаркцев и не больше, – Ривейн тоже заворочался, устраиваясь поудобнее. – Если они выступят в качестве наших прямых врагов, ничего хорошего не будет, уж поверьте. Дармарк не отправил на защиту Вардан все свои военные силы, там задействован только отчасти флот и совсем немного наземных войск. Лапланд принципиально сохраняет нейтралитет в большинстве вопросов, профессиональную армию они не держат, но всё мужское население старше шестнадцати лет является военнообязанным и проходит трехмесячную военную подготовку раз в три года до пятидесяти лет включительно.

- Ого, – только и сказала я. Совсем не по-марановски. – Но почему вы уверены, что они непременно поддержат Патриарха? Тем более, насколько я знаю, в Дармарке и Пимаре вера в Высших до сих в большей степени формальность.

- При чём тут вера, Ана? Это чистая политика. Неужели вы думаете, что кто-то откажется от легального повода выступить против Эгрейна и разорвать его на куски, оттяпав себе парочку кусков пожирнее?

- А вы пойдёте против того же Дармарка войной по слову Патриарха, если он встанет в оппозицию? А если объединиться с Дармарком и…

- Не ожидал от вас такого революционного пыла, – Ривейн принялся натягивать халат на мои плечи. – Вам хочется устроить мировую войну?

- Я просто хочу, чтобы вы остались на троне, – сказала я. – Это было бы правильно. Не хочу смуты в стране, к тому же…

Не собиралась я ему льстить, но мне подумалось, что он здесь, во дворце, на своём месте. Что бы ни говорил Брук и остальные, Ривейн не был жесток и неблагоразумен.

- Может быть, с Патриархом можно договориться? Если его влияние так велико…

- Его влияние велико в определенных вопросах. К тому же… у него ко мне личная неприязнь.

- Вот как? – я вспомнила, что и Марана говорила нечто подобное.

- Да, кардинально разошлись по ряду пунктов.

- А конкретнее?

- У меня другие взгляды на многое, не только на судьбу Вардан и их ресурсов. Например, семейную жизнь. На мой взгляд, Высокий храм не должен вмешиваться в личные отношения граждан Эгрейна.

- А он вмешивается? – я устала сидеть и опустилась, положив голову на его бедро. Ривейн посмотрел на меня сверху вниз.

- Разумеется, а как вы думали? На многих достаточно строгих правилах настаивает именно Высокий храм, его служители проводят процедуры заключения брака и подают соответствующие списки в муниципалитеты.

- А что бы вы хотели изменить?

- Смягчить некоторые позиции, – пожал плечами Ривейн. – На данный момент, например, Храм категорически запрещает расторжение брака по любому поводу кроме смерти одной из сторон.

- Вы хотите легализовать возможность расторжения брака? – не поверила я своим ушам.

- В определённых случаях это оправданно, – поморщился регент. – Если один из супругов приговорён к длительному тюремному заключению. Если он пропал без вести или сбежал, неизлечимо болен или проявляет жестокость… Ну и ещё по ряду пунктов. Точно так же, как и возможность прерывания… гхм… если есть какие-то особо тяжкие заболевания матери или ребёнка, с которыми не в состоянии справиться лекари и целители.

Я по-новому посмотрела на Ривейна. Поверить в то, что он разделяет такие прогрессивные взгляды, оказалось непросто. Он казался мне более жёстким и неуступчивым. Впрочем, возможно, на него повлиял личный