Семь моих смертей - Ефимия Летова

надежд. Твоих, мама, тоже. Мамочка, как же мне тебя не хватает! Ривейна… я подвела Ривейна. Высшие боги обделили меня даром материнства. Не твоё ли это было проклятие – или благословение?

«Вставай!!!»

Я с трудом разлепила тяжёлые веки. Зимний серый свет пробивался сквозь шторы. Далая с платьем в руках почтительно стояла поодаль.

Пе-ре-о-де-вать-ся…

В горле пересохло настолько, что с трудом удалось сглотнуть. Далая обернулась ко мне и сделала шаг.

Горечь во рту, как будто я облизала железную ложку или стальное лезвие.

Ещё шаг.

Горечь усилилась, и к ней добавился запах крови и дыма. Нет, не чистое железо – сталь. Именно у этого сплава такой особенно неприятный привкус. В моей комнате почти не было предметов из стали. Посуда – серебряная или посеребрённая, подсвечники серебряные или чугунные… Какой знакомый привкус. Кровь и дым, кровь и дым… как у дармаркского клинка.

Точно.

Неужели сюда пришли дармаркцы? Глупости. Возможно, такой вкус может давать и другое боевое оружие. Пришли мои охранники? В спальню?

Ни Свартуса, ни Грааля не наблюдалось. Только Далая с платьем в руке.

Наши взгляды встретились – глаза у неё были удивительно чистого серого цвета. Стальные глаза.

Я откатилась вбок в тот самый момент, когда лезвие кинжала проткнуло подушку. Она ударила со всей возможной для такой хрупкой девушки силой, перья взлетели вверх облачком, а я свалилась на пол, перекатилась на руки и колени, как паук, рванула в сторону, стукнулась затылком о кресло, села, попыталась подняться на ноги. Далая схватила подушку и запустила в меня – несмотря на наполнявшие подушку перья, ударила она тяжело, в лицо, я захлебнулась собственным криком, поджала ноги.

Далая смотрела на меня, и её лицо с чуть заострившимися чертами не было маской безумицы в приступе безудержной ярости, напротив: она явно рационально оценивала свои шансы, прикидывала, как лучше поступить дальше, скажем, метнуть в меня своё оружие или попробовать проткнуть. Пока что она держала кинжал в руке: удлинённый, тяжелый, с чуть искривлённым кончиком, отвратительно горький. Держала уверенно, привычно, одной вытянутой рукой. И всё же профессиональной убийцей моя бывшая уже фрейлина явно не была. Ударить безмятежно спящую – это одно, а нападать на бодрствующую женщину одного с тобой роста и комплекции – совсем другое.

Я не испытывала страха. Можно было заорать, но я спросила, не отрывая от Далаи взгляда и следя за каждым её движением, выверенным и чётким:

- Зачем?

Она не должна была мне ответить, убийцы никогда не вступают с жертвами в разговор – Топор в своё время многому меня научил. Но девушка ответила – именно потому, что убийцей не была.

- Ривейн не должен стать королём. Ты – Цееш. Не будет тебя, он не станет королём.

Не было смысла переубеждать её, что это не так. Как и задавать вопросы, откуда ей известно происхождение Мараны.

- Если ты… Тебе же не выйти из дворца живой, тебя непременнр поймают, будет допрос, казнь. Хочешь умереть?

- Я уже мертва.

Это было неожиданно.

- Почему?

Она сделала ещё шаг, и мне показалось, что подползает змея, всё ближе и ближе, неуклонная, неумолимая смерть тоньше моей руки.

Вместо ответа Далая сдёрнула с шеи шаль, сдвинула тёмные пряди волос, и на её шее я увидела своеобразный рисунок из перекрещенных линий, сделанный серой тушью.

- Это магически запечатанный яд, его не убрать. Нестираемый рисунок исчезнет полностью через день-два, яд впитается в кожу, и я умру. Мучительно умру. Мне плевать, от яда или на виселице. Но так хотя бы есть шанс у моей семьи.

- Кто это сделал?

- У них мои родители.

…нас всех ловят на одном и том же. Наших привязанностях, нашей слабости. Нашей любви.

Часть 2.

- Скажи мне, кто это сделал! Я жена регента. Я помогу…

- Нож тоже отравлен, – Далая говорила, как механическая игрушка. – Достаточно всего одной царапины…

Вскочить, схватить чугунный подсвечник? Он должен быть где-то над моей головой…

…в этот момент дверь открылась и на пороге показалась Фрея. Не произнеся ни слова, она рванулась вперёд, резко дёрнула напарницу за длинные волосы, подставила подножку падающей Далае, а затем ударила её стоявшей у камина кочергой по руке, выбивая кинжал. Что-то просвистело в воздухе – и окно разлетелось фейерверком стеклянных брызг.

Стражники примчались на шум. Несколько секунд замешательства – и Далаю скрутили, увели, кинжал унесли, вымели стеклянные осколки. Я вскочила, принялась метаться между стражниками, объясняя про яд, но так и не была уверена до конца, что они меня поняли правильно.

Вызвали сразу двух лекарей, которые набросились на меня, как рыбы из аквариума Его Величества Персона – на сырое мясо. А потом появился Ривейн и выгнал всех, захлопнул дверь и обнял меня, отчаянно и судорожно, принялся просить прощения, что-то спрашивать, шептать и твердить, а у меня закружилась голова – то ли от всё той же утренней хвори, то ли от осознания, что если бы я уснула крепче или увидела какой-то другой сон, то всё могло бы закончиться не так благополучно.

- Мне нужно с ней поговорить, – сказала я, прерывая Ривейна. Ныл ушибленный затылок. – Мне нужно.

- Нет, – Ривейн словно опомнился и остановил словесный поток. – Нет. Я сам. Её будет допрашивать глава службы…

Я уже одевалась, схватив первое попавшееся в платяном шкафу платье. Ривейн помог мне застегнуть пуговицы, прижался губами к моей шее и снова обнял.

- Дело не только в ней. Тот, кто за ней стоит… – боль в голове нарастала, но я должна была договорить. – Фрея. Фрея спасла меня. Смешно.

И я действительно расхохоталась, так, что слёзы брызнули из глаз.

- Надо же. Я так её ненавидела.

Ривейн развернул меня к себе.

- Да почему?!

- Что – почему?

- Почему ненавидели? Вы уже не первый раз говорите что-то подобное…

Я поморщилась. Для признаний было не время и не место.

- Потому что… я не хотела ни с кем вас делить. Это неприятный и бессмысленный разговор. Поговорить мне нужно с Далаей! И ей вызвать лекаря или мага…

- Успокойтесь, Ана! Давай по порядку. Вы ни с кем меня не делили.

- Когда вы спали с ней последний раз? – хмыкнула я.

- С кем, с вашей фрейлиной?! Никогда!

Я повернулась, уже стоя у двери.

- Что?

- Я не спал с вашими фрейлинами,