Семь моих смертей - Ефимия Летова

у моего народа: Его Величество Персона мы не убивали, попытка с некрошем была первой и последней. Выстрел на охоте, яд в молоке и вине, попытка избавиться от последней из Цееш, но не гибель эгрейнского короля. Ищи крысу где-то среди своих, Ривейн. Эта смерть не на нашей совести.

***

От дальнейшей суеты я сбежала в свою комнату. Дальше Ривейн разберётся сам. Надеюсь, и про Мехрана не забудет, и про родителей бедной Далаи, хотя сомневаюсь, что они ещё живы. Арестовать вождя другого государства не представлялось возможным – пусть у пимарцев таких вождей было несколько, и статус ллера Гилани нельзя было в полной мере приравнять к королевскому, всё же это был не какой-то там молочник. Почему-то объяснение произошло так… спокойно и буднично, что я даже не испытывала к ллеру Гилани негативных чувств, несмотря на то, сколько невинных людей погибло по его вине. И, честно говоря, не возражала бы, если бы вопрос решили бескровно. Мне не хотелось войны.

Наверное, я действительно могла бы стать не самой плохой из королев.

Лекарь Артуп, пожилой и суетливый, пришёл ко мне вечером точно в срок. Бессмысленная формальность, я раздражённо ждала завершения процедуры, сидя в тёплом коконе его целительской магии, а сама думала о своём. Завтра церемония снятия полномочий, выезжать нужно было сегодня вечером. Каллер притих, и Брук уже столько дней меня не тревожил. Обдумывают следующий шаг? Какой? Заговор пимарцев раскрыт, вряд ли теперь их ставленники заявят свои права... Хотя откуда мне знать. Пимарец может отказаться от своих признаний в дальнейшем.

Когда передать завещание Ривейну? И передавать ли? Что, если оставить всё, как есть? Ривейн-не-король не нужен Маране и остальным. Но нужен мне. Мы сбежим, о нас забудут. Мы будем вместе.

Я ушла в своих мыслях далеко и не сразу поняла, что говорил мне улыбающийся от уха до уха лекарь. Это странное, совершенно непривычное выражение на его лице испугало меня.

- Что вы сказали?

- Сьера Марана, я очень рад… очень рад. Теперь я могу сказать совершенно точно.

- Чему вы рады? Что вы можете сказать?

Целитель недоумённо моргнул, а потом собрался с силами и снова нацепил на лицо неестественно широкую улыбку.

- Вы ждёте ребёнка, месьера. Поздравляю вас!

В комнате стало тихо, так тихо, что я, казалось, слышала, как где-то в подземных темницах скрёбся запертый некрош, как на кухне звякала на кастрюле крышка, как в храме Высших ударили в колокол, как стучало моё сёрдце.

Пока что только одно моё.

Глава 39. Разоблачения продолжаются.

То, что произнёс лекарь, дошло до меня не сразу. То есть, значение его слов – каждого в отдельности – было понятно. Но несколько мгновений я искренне недоумевала, какое отношение это всё имело ко мне.

- Месьера Марана, поздравляю вас, какая радость! Срок примерно три недели. Пока что я не смогу назвать вам пол ребёнка или сказать что-то конкретное, но, несомненно…

- Не может быть, – прошептала я, взгляд прилепился в точку на стене, а мысли наоборот, скачут, как блохи на раскалённой сковородке. – Не может быть…

- Но почему же? Вы здоровая молодая женщина, было бы естественно…

- Я ничего не чувствую!

- Вы и не должны ничего чувствовать, ещё слишком рано. Все ощущения придут позже, не беспокойтесь. Всё хорошо. Дышите глубже, не напрягайтесь, не переживайте.

- Меня не тошнило, я не падала в обморок…

- Это совершенно необязательно, поверьте моему опыту.

- Не говорите Ривейну, – резко сказала я, ещё не успев толком осмыслить всё. – Не говорите ему ничего! Это… такое личное. Я должна сама ему сказать.

- Прошу прощения, месьера… – лекарь моментально стушевался, даже моргать начал в два раза чаще. – Но вы же сами, вероятно, знаете, как ждёт этого известия сье Ривейн. Я не имею права не сказать ему об этом. Утаить такое – всё равно что добровольно признаться в государственной измене, месьера!

- А разве государственная измена – что-то совершенно для вас чуждое, сье? – медленно проговорила я. – Разве вы не предали вашего правителя, когда согласились докладывать обо всём Каллеру? Разве вы его не продали?

- Каллеру? Какому ещё Каллеру?! Месьера, что вы такое говорите! Как можно! – седые усы целителя возмущённо затрепетали. – Я целиком и всецело предан Его превосходительству и буду рад назвать его своим монархом! И я могу поклясться на белом алтаре Высших богов, что ни от кого и никогда не брал денег ни за свои слова, ни за своё молчание!

Он врёт мне? Или же мне врал Брук? Но зачем?

- Я знаю, что о моём состоянии вы докладываете не только регенту, – выдохнула я. – Кому ещё? Человеку по имени Брук?

Лицо седовласого лекаря моментально, чудодейственным образом изменилось, даже глубокие складки в уголках глаз и на лбу разгладились.

- Брук? О… ну, если вы так называете… конечно. Но… это же совсем другое дело, сьера! Сье Брук никогда не платил мне денег! Разумеется, от него у меня нет секретов и тайн! Но только от него. Уверен, что на сье Брука любой из нас может положиться… всецело.

Я приподнялась и чуть было не села мимо кровати.

- Сье Брук убьёт меня и этого ребёнка, если вы скажете о его существовании кому-либо, – я чувствовала, что нахожусь среди безумцев, в самом центре сумасшедшего карнавала. Но лекарь помотал головой всё с той же улыбкой накормленного младенца.

- Не говорите чепухи, сьера, как можно! Только не сье Брук! Беспочвенные тревоги и навязчивые страхи свойственны женщинам в вашем положении… Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Всё хорошо. У меня есть прекрасная настойка, помогающая снять тревожность, которая не навредит…

- Ничего не надо, – пробормотала я. – Не говорите Ривейну, хотя бы до вечера, слышите меня? Я сама скажу ему. Не забывайте, что если патриарх одобрит кандидатуру Ривейна, я стану вашей королевой. И уж не сомневайтесь, найду возможность как отблагодарить, так и раздать долги всем, кому только можно. Уверена, сье… Брук скажет вам то же самое.

Дверь закрылась за бледным, но всё ещё нелепо улыбающимся сье Артупом, а я выдохнула и прижала ладони к животу.

Я так панически боялась этого, потом – ждала, ежедневно ждала, потом, после разговора с Мараной, снова боялась, свыклась уже с мыслью, что никакого ребёнка не будет…