Наследники Шамаша. Рассвет над пеплом - Alexandra Catherine

того же Бога, только немного не так, они выбрали другой путь к той же вере. И из-за этого люди вздумали разжечь войну. Существовали ли когда-нибудь войны нелепее той, что изгрызает эти земли?..»

Альжбета подняла свои полные слёз глаза на Элиаса Садегана, и сердце её задрожало: он тоже смотрел на неё, пристально, но тепло, чего никогда не делал у Вайнхольдов.

Неделя летела очень быстро. Казалось, у дней, ползущих, будто улитки, выросли крылья, и они запорхали стремительными ласточками. Александр мало навещал Ишмерай — занимался сборами, а Адлар, напротив, нисколько не изменил своему обыкновению — ходил к Вайнхольдам чуть ли не каждый день и подолгу беседовал с Альжбетой Камош.

Он много рассказывал о тех кампаниях, в которых ему довелось поучаствовать, о вражеских войсках, которые ему довелось разбить. Альжбета глядела на Адлара Бернхарда с жалостью и плохо скрываемым осуждением.

— Вы говорите о войне с таким восхищением, господин Бернхард, — тихо проговорила девушка со вздохом.

— Вам не понять, какое негодование просыпается в сердце, когда я вижу врагов, выстроившихся на другой стороне поля. Вы предпочитаете мир. Эту вражду миром не решить, только искоренять эту отвратительную ересь!

Ишмерай промолчала. Александр советовал ей никогда не спорить с Адларом Бернхардом о религии.

В начале недели Адлар Бернхард устраивал в своём доме званый ужин, а через день уезжал в «славный город Кедар», где уже начинали греметь вражеские пушки и скрежетать шпаги.

Ишмерай прежде никогда не была у Бернхарда и, выйдя из кареты, заворожено разглядывала большой и ещё по-апрельски голый сад, тихий пруд с лодкой, привязанной к причалу, одинокую скамью на берегу, большой дом в четыре этажа, напоминающий замок, простой снаружи, но внутри хранивший роскошь обстановки, развилки коридоров, множество комнат. По обе стороны от самого здания с покатой крышей горделиво стояли две круглые остроконечные башенки.

— Этому дому нужна хозяйка, — кудахтала госпожа Вайнхольд, выбираясь из кареты. — Любопытно, пригласил ли он свою давнюю подругу Вильхельмину Райнблумэ? Она бы подошла на роль хозяйки превосходно!

— Моя дорогая, — улыбнулся Ганс Вайнхольд. — Она не менее богата, чем Адлар. Зачем ей выходить замуж за его владения? Она выберет себе того, кто мил её сердцу.

Марта Вайнхольд прикусила язык.

— Кто же будет на обеде у господина Бернхарда? — выдохнула Мэйда в страшном волнении. — Ах, как интересно!

Адлар Бернхард редко приглашал к себе гостей. И если подобное случалось, то звал самых близких друзей.

Ишмерай вовсе не удивилась, увидев Вильхельмину Райнблуме, но как только девушка увидела эту знаменитую красавицу в обществе красавца Элиаса Садегана, сердце её стиснул неприятный холод, и она отвернулась, решив рассмотреть других гостей. Были здесь несколько семейных пар, которые приходили и к Вайнхольдам, но были те, кого девушка не знала — три богато одетые дамы — одна в весьма преклонном возрасте и две значительно моложе. Были здесь и молодые мужчины, но девушка мало интересовалась ими. В следующее мгновение она увидела Хладвига Хёльсгрубэ.

Ишмерай предполагала, что он придет, но тревога за Александра, мысли о его предстоящем отъезде на войну заставили ее забыть об этом страшном человеке. Хладвиг и бровью не повел, когда увидел Ишмерай, но руки его сжали кубок с вином так, что костяшки пальцев побелели, а взгляд его стал слишком пристален и холоден. Девушка уговаривала себя не бояться, что бы не произошло. Александра отныне не будет с ней рядом, и ей придётся самой противостоять своим невзгодам.

Ишмерай отвернулась от Хладвига и украдкой поглядела на Элиаса Садегана, ожидая увидеть, что он поглощён Вильхельминой полностью. Но она ошиблась: Александр глядел то на Хладвига, то на Ишмерай. Перехватив её взгляд, её союзник едва заметно ей кивнул.

Один лишь этот кивок, один лишь взгляд заставили Ишмерай выпрямиться и гордо приподнять голову. Ей почудилось, что руки её налились силой. Отныне она ничего не боялась. И не будет.

Вскоре всё общество направилось обедать. Альжбету Камош, чужестранку из далёких земель, без связей и денег, к Бернхарду усадили ближе, чем Вайнхольдов. Несколько смущённая от такой чести, девушка почти ничего не ела, чувствуя на себя изумленнее взгляды гостей.

— А эта Альжбета довольно мила… — услышала Ишмерай громкий шёпот одного из молодых людей, сидевших неподалеку. — Что за глаза, что за румянец… Приодеть бы!..

Элиас Садеган наградил наглеца самым пристальным взглядом.

— Альжбета поёт и играет на клавесине! — защебетала Вильхельмина Райнблуме, услышав, о ком идёт речь, поглядев на шепчущихся с каким-то вызовом. — Она обучила Мэйду превосходно!

«Начинается!.. — разражённое подумала Ишмерай, едва не застонав от разочарования. — Ты-то откуда знаешь, как я пою?!»

— И вы слышали, как она поёт, господин Бернхард? — неприятно усмехнулся один из молодых людей, нагло поглядев на еще гуще покрасневшую учительницу.

— Я имел честь слышать, — спокойно отозвался Адлар, мрачно поглядев на гостя. — И, клянусь, никогда еще не слыхивал подобной красоты.

— Вот как! — изумился тот. — Ну если сам господин Бернхард так хвалит певицу, стало быть, она того стоит! Вот бы послушать! Осчастливите ли нас, сударыня… м-м… Камош?

Ишмерай попыталась дать отпор, как Элиас Садеган, продолжая играть роль недоброжелателя Альжбеты Камош, грубо перебил её и начал говорить о войне. Его тему разговора с восторгом поддержали, и чужестранку перестали уговаривать спеть. Девушка почувствовала к Александру прилив благодарной нежности, но не посмела даже поглядеть в его сторону — краем глаза она видела, что за нею внимательно следит Хладвиг Хёльсгрубе.

Вильхельмина, сидевшая рядом с Элиасом Садеганом, не замолкала ни на минуту, обращая на себя всё больше его внимания, заставляя Марту Вайнхольд скрежетать зубами от ревности, а Альжбету от странной тоски и грусти. Девушке хотелось говорить с Александром, успокаивать его, постоянно напоминать ему о том, что она будет ждать его и молиться за него, но не могла даже поглядеть на мужчину лишний раз. От Вильхельмины не укрылся бы её взгляд.

Вместо этого Ишмерай пришлось прислушиваться к рассуждениям Адлара о числе войск, их подготовке, оружии, тактике, но в какой-то момент, хозяин, будто сам устав от этих разговоров, тихо заговорил с Альжбетой, а девушка отвечала ему, и к их приятной беседе вскоре присоединились несколько мужчин, среди которых была и дама среднего возраста, нашедшая для