Семь моих смертей - Ефимия Летова

Сье Кармай тем временем вернулся в комнату к этим своим стеклянным и металлическим посудинам. Инстинктивно захотелось отойти в самый дальний угол: а ну как ещё что-нибудь взорвётся? Умирать мне нельзя, я должна довести дело до конца. И я доведу, тем более что руки у меня теперь развязаны.

Хозяин дома, казалось, вовсе меня не замечал, а я некстати опять подумала, что сье Дайс является моим дальним родственником. Троюродным братом матери, кажется, так.

- Сье…

Он не обернулся, педантично застёгивая пуговицы на своём чёрном облачении, и я решила разговор не заводить. Однако несколько минут спустя услышала довольно приятный, хоть и несколько дребезжащий мужской голос:

- Вы изучали химию, сьера?

Вопрос явно относился ко мне – просто потому, что более никого в комнате не было.

- Нет, сье, – я решила обойтись без этикетных отступлений, как и он. – Отец учил меня наукам на дому, и я изучала только несколько предметов. Естествознание проходила по верхам.

- Отец! – пренебрежительно воскликнул сье Кармай. – Этот мелкий преступник. Чирей на теле человечества. Селена была полной дурой, что ушла с ним. И поплатилась сполна за свою дурость.

Не сразу, но я сообразила, что Селеной звали мою мать. Отец почти никогда не обращался к ней по имени, как, разумеется, и мы, дети.

- Между прочим, есть такой элемент – селен, – наставительно произнёс отец Мараны, что-то деловито насыпая и перемешивая в очередной посудине. – Используется в производстве стекла.

Я покачала головой. Про химические элементы мне было неинтересно.

- Вы её знали? – не особенно надеясь на ответ, спросила я. Но учёный ответил неожиданно охотно:

- Встречались пару раз в детстве и ранней юности на семейных праздниках. Когда она сбежала с вашим отцом, был, конечно, большой скандал. Такой мезальянс!

- Сбежала? – всю жизнь мне казалось, что отец чуть ли не украл её и удерживал потом силой. Поверить в то, что когда-то мать сама могла стремиться к их союзу, было трудно.

- Как я понимаю, выбора у неё не было. Внебрачные отношения иногда имеют весьма весомые последствия, хотя отдалённый во времени результат может вполне радовать взор.

Я не сразу поняла, что он говорит обо мне.

- Родители Селены были в ужасе от её грехопадения и более не желали иметь с ней ничего общего, – равнодушно завершил рассказ сье Кармай. – Такая была наивная слабая девочка, без внутреннего стержня. Неудивительно, что она настругала семерых ублюдков, одного за другим.

- Марана совсем не такая, – кивнула я.

- Марана? Да, вы правы. Здравомыслие присутствует у ней с пелёнок. Хотя и она порой выказывала характер.

Я решилась и подошла ближе.

- Нравится? – сье горделиво обвёл рукой полки, посудины и стеклянные шкафы. – В Эгрейне наука развита слабо. Здесь изучают только её пошлые прикладные аспекты. Селен используется в изготовлении стекла! Ха, кому это интересно?! А знаете ли вы, что соли селена весьма токсичны? В Лапланде люди, которые употребляли в пищу кукурузу, выращенную на чрезвычайно богатом селеном каменном угле, имели весьма любопытственные проблемы со здоровьем. Впрочем, в малых дозах селен полезен, в больших – яд, что можно сказать и о многих людях, верно? Химия – удивительная наука. Вот в Пимаре и частично Дармарке знают в ней толк.

- Я думала, в этих странах больше развивают магию, чем науку, – сказала я.

- То, что магия и наука противостоят друг другу – величайшее заблуждение, сьера! Химия, для освоения которой требуется ум и усердие, и алхимия, нуждающаяся в данных изначально сверхъестественных способностях – две стороны одной медали. Разве не чудо, что наука может позволить нам определить мельчайшие частицы золота в уродливых сплавах? Даже сотую долю процента, сьера Вердана! Требуется всего лишь растворить пробу, отделить примеси, концентрировать его, скажем, методом жидкостной эстракции, и далее уже определить содержание золота не составит труда. Для ювелирных сплавов методика будет уже другой… Ну-ка, скажите мне, есть ли на ваш взгляд хоть капля золота в этом камушке, м?

Я подошла ещё ближе, взяла протянутый мне серо-бурый камень округлой формы. Не камень – холодный металлический слиток. Сжала пальцы, прислушиваясь к ощущениям.

- Нет, – сказала я. – Если только мельчайшие песчинки… Но думаю, нет.

- А вот здесь?

Второй слиток был близнецом первого – на сторонний взгляд. Совсем как мы с Мараной…

- Здесь есть, – сказала я, не задумываясь. – Очень незначительное количество, к тому же не несконцентрированное в одном месте.

- Как любопытно, – глаза учёного, пронзительные и тёмные, уставились на меня. – Вы действительно любопытная особа, сьера Вердана. В своё время я несколько лет прожил в Пимаре, знакомился с азами алхимии помаленьку, тамошние умельцы способны порой и не на такое, но чтобы здесь? Здесь это редкость.

- Я просто угадала.

- Ну-ну.

Химия как наука была мне неинтересна, но различные вещества притягивали взгляд. Особенно образцы редких металлов, которые не встречались до этого в обыденной жизни.

- Многие из этих веществ потрясающи. Некоторые ядовиты и даже смертельны в больших дозах, – говорил сье Ловур. – К счастью, в обыденной жизни вы с ними не столкнётесь. Например, вот гидраргиум, иначе ртуть. Удивительный жидкий металл, который становится твёрдым в самые трескучие морозы. Я храню её в толстостенных запаянных сосудах. Красный фосфор неядовит, но стоит его нагреть и охладить, как мы получим белый с совершенно другими свойствами… Есть летучие незримые глазу газы. Есть всем знакомое олово: если нагреть его до ста семидесяти градусов, оно становится настолько хрупким, что его можно растереть в порошок.

Я поняла, что говорить о своей обожаемой науке сье Каймар может бесконечно, она явно интересовала его куда больше, чем недавно почившая жена или единственная дочь, принуждаемая заговорщиками стать куклой на эгрейнском троне, куда больше, чем вернувшаяся из небытия племянница. Но чтобы скрасить ожидание, я провела ладонью над стеклянным гробиком-хранилищем загадочной ртути – жидкий металл казался чем-то интересным, наверное, и на вкус он был бы совершенно особенным. Но толстое стекло не дало мне оценить и понять этот самый вкус.

Глава 33. Блестящие шарики

- Простите, сьера, но я по-прежнему ничего не чувствую, – твёрдо сказал целитель Артуп. – Либо срок ещё слишком маленький, либо… Наши надежды преждевременны. Так бывает, знаете ли. Волнение, беспокойство…

Я смотрела в потолок. В