Семь моих смертей - Ефимия Летова

королевского дворца я частенько разглядывала многочисленные портреты членов королевских семей, заслуживших уважение военачальников, подозреваю, что и особенно запавших в королевские души фавориток, а также мирные сцены уютного аристократического быта. И вот сейчас я оглядывалась в поисках пейзажей и натюрмортов в тяжелых золочёных рамах, огромных витражных арочных окон высотой от пола до побелённого потолка, ковров и мехов, безделушек, каминов, напольных ваз, обитых бархатом диванчиков с крошечными подушечками, прибегающах по каждому щелчку горничных в белоснежных накрахмаленных передниках, не смеющих поднять глаз… Свечей, разумеется, в старинных чугунных подсвечниках. Камина. И посреди этого великолепия – восседающего степенного старца с фигурной тростью, белоснежными, чуть подкрученными усами, цепким взглядом строгих глаз из-под кустистых бровей и стёкол очков…

Реальность оказалась, мягко говоря, иной.

Служанка – действительно в белоснежном переднике, но какая-то суетливая и даже испуганная – проводила меня в личные апартаменты сье Дайса, просторные, как и положено владельцу старинного роскошного дома. Однако выглядели эти самые апартаменты так, словно и они участвовали в какой-нибудь кровопролитной битве за Варданы. Проще говоря, комната отца Мараны казалась убитой в хлам.

Роскошный деревянный паркет благородного винного оттенка в нескольких местах был буквально прожжен дотла, так, что передвигаясь, следовало смотреть себе под ноги. Потолок и стены покрывали неаккуратные пятна самых нелепых форм и оттенках. В окнах – действительно больших, арочной формы – стояли отвратительные железные решётки.

Как в тюрьме!

Может быть, меня решили удерживать здесь силой..? В полнейшем недоумении я сделала ещё пару шагов вперёд – нет, совсем пустой комната не была. Немногочисленная имевшаяся мебель, потрёпанная и разношёрстная – стол, несколько стульев, слегка обугленная в некоторых местах софа – была хаотично сдвинута на середину зала. А у дальней стены, не сразу заметной из-за выступавшей колонны, некогда декорировавшей комнату и представлявшей собой ствол и крону дерева из шоколадно-коричневого и зелёного мрамора с расходившимися по стенам ветвями, находилось нечто невообразимое. От пола до потолка поднимались встроенные в стену полки, заставленные причудливыми стеклянными и металлическими посудинами. Рядом находился стеклянный же стеллаж с металлическими спайками – я почему-то сразу же подумала о морозильном шкафе. Такие были дорогостоящей редкостью, даже в королевском дворце зимой продукты предпочитали просто хранить на воздухе. Внутри морозильного шкафа имелся некий особенный минерал с хитрыми свойствами, только, в отличие от горячника, куда менее распространённый. В предполагаемом морозильнике теснились те же самые странные посудины: вытянутые кверху и узкие, как трубочки, или наоборот, сплющенные и плоские, но при этом наполненные разноцветными жидкостями или порошками… На большом столе, самом обычном, неказистом, но крепком, из тех, что запросто украсил бы любой кабак в Сумрачном квартале, стояла металлическая вазочка, и из её горлышка вырывалось самое настоящее пламя! Над вазочкой был закреплён стеклянный сосуд с прозрачным, слегка дымящимся содержимым.

Человек, стоявший за столом, был худ и лысоват, нездорово бледная, с желтизной, кожа казалась безволосой: ни усов, ни бороды, а ресницы и брови были до того светлыми, что просто не бросались в глаза. Чёрное одеяние странного покроя, что-то вроде удлинённого до колен камзола, только подчёркивало худобу и бледность своего хозяина.

- Доброго дня, – совершенно по-свойски бросил он мне через стол, не отрываясь от своего странного занятия по подогреву загадочной жидкости. – Заходи, садись куда-нибудь. Я скоро закончу.

…может быть, он не понял, что перед ним не настоящая Марана? Как бы то ни было, я отошла к стульям, уселась, продолжая разглядывать творящееся передо мной действо. Во рту защипало, пересохло. Я уже давно заметила, что к привычным металлам в обычном количестве у меня не было столь явной реакции, хотя я могла ощутить их вкус, если сконцентрироваться специально. Зато на новые, незнакомые сплавы и металлы организм реагировал куда как более явно. Например, платина – с ней я познакомилась несколько дней назад, во дворце, имела вязкий, не самый приятный привкус. Или взять те кинжалы ллера Эхсана – необычный способ их изготовления наложил свой отпечаток на моё восприятие.

Несколько томительных секунд ничего не происходило, потом жидкость начала темнеть, а лёгкий дымок над ней превратился в густой и серый.

- Ох, Слут! – визгливо выкрикнул «отец», я успела подумать, что родитель-учёный не лучше родителя-бандита, по крайне мере, Боров в нашем доме ничего не взрывал. Что-то глухо, но отчётливо хлопнуло, грохнуло, дымовое облако разбухало на глазах. В нос ударил неприятный и резкий палёный запах, кожа зачесалась.

- Сье Кармай, вы опять за своё? – почти весёлый голос Брука заставил меня открыть глаза. – Вместо того, чтобы познакомиться с дочкой… ладно, будем считать, двоюродной племянницей, вы пытаетесь нас всех удушить!

Я закашлялась, безуспешно пытаясь сделать это тихо, но Брук тут же развернулся ко мне всем корпусом.

- Дорогая, а вот и вы! Как дела, как здоровье? Голова не кружится, не тошнит?

Ехидные, почти клоунские интонации, ухмылка, столь не подходящая его смазливому благородному лицу и насторожённому острому взгляду, это несоответствие пугало меня, словно я общалась с безумцем, с двумя личностями в едином теле.

- Чувствуйте себя как дома. Впрочем… тут действительно нечем дышать. Кармай, вы не возражаете, если мы перейдём в другое, более проветренное помещение? Нет? Вот и отлично.

Мне показалось, что сье Кармай вовсе не заметил нашего ухода: он тщательно принюхивался к струйкам дыма. Одна его щека была поцарапана и кровоточила, вероятно, из-за отлетевшего осколка взорвавшейся посудины, однако непохоже, чтобы это доставляло отцу Мараны какое-либо неудобство. Я проследовала за Бруком, мы покинули лабораторию через небольшую дверь – не ту, через которую я зашла.

- Сье Кармай – наш верный друг и соратник, – непринужденно продолжил Брук, как будто мы обсуждали соседей по кварталу за чашечкой сидра. – Но несколько… да, крайне увлеченный человек. Зато он любезно предоставил нам собственный дом для встреч, и это, безусловно, характеризует его как настоящего патриота Эгрейна. Ну, вот, – Брук снова распахнул передо мной какую-то дверь и сделал приглашающий жест рукой, потом вдруг ухватил за локоть и прижал к стене. – Надеюсь, ты без неприятных сюрпризов?

Его руки бесцеремонно пробежались по корсажу платья до сапог, и только пару минут спустя я поняла, что он искал скрытое в одежде оружие. Эта мысль показалась мне смешной, лицо исказила не то истеричная ухмылка, не то гримаса. Вопреки опасениям, приставать ко мне он не стал, не сделал и попытки, и причина обнаружилась почти сразу же.

Марана Дайс, точнее, Марана Холл, чьей тенью я должна была быть, тоже