Семь моих смертей - Ефимия Летова

декабре, кажется, это было третье число, а сегодня уже второе января… и ничего. Целитель приходил ежеутренне – один, и ежевечерне – другой, но оба молчали, не разговаривая со мной и никоим образом не показывали, что что-то изменилось. А что, если… и Ривейн перестал приходить именно поэтому? И дело вовсе не в обиде, а в том, что в этих визитах попросту больше нет нужды?

Мы с Далаей сидели за вышивкой, и от этой мысли пяльцы чуть не выпали у меня из рук.

- Месьера?

- Ничего, – механически отозвалась я. – Всё в порядке.

- Вы такая бледная… И почти ничего не ели.

- Нет аппетита.

- Простите меня, если я вмешиваюсь не в своё дело… – Далая нервно вертела пяльцы в руках. – Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь, сьера?

- Ты?! – мне стало смешно. – Чем, например?

- Фрея не хотела ничего плохого… Она ужасно перепугалась, когда услышала шаги в коридоре, выглянула и увидела вас уходящей куда-то в одиночестве в такое время.

- Это её не касалось, совершенно точно!

- Его превосходительство в случае чего из нас бы душу вытряс, – понуро сказала моя темноволосая фрейлина. И она была, несомненно, права, так что я тут же почувствовала острый укол вины. И поспешила отогнать это чувство прочь.

- Она могла обратиться напрямую ко мне, а не заниматься слежкой и доносом!

- И привлечь к вам внимание? Вряд ли она бы смогла отговорить вас… Я просто хотела сказать, что она сожалеет. И не хотела ничего дурного, сьера.

- Ты сказала, что хотела бы чем-то помочь, – раздражённо заметила я. Вспоминать про уволенную с позором Фрею не хотелось. – Ну, так и чем же?

- Ллер Эхсан, возможно, мог бы как-то исправить ситуацию, – очень серьёзно сказала фрейлина. – Он мог бы поговорить с Его Превосходительством, если бы знал, какие неприятные последствия имела для вас встреча с ним…

- Всё-то ты знаешь… – пробормотала я почти что про себя. Задумалась. – Ты хочешь обратиться непосредственно к дармаркскому северному вождю?!

- Нет, конечно, – испугалась фрейлина. – Не напрямую, но… У меня есть знакомый, – она покраснела и отвела глаза. – Он… он может.

- Да ну? – мне стало любопытно, и я обрадовалась поводу сменить тягостные мысли о себе на сплетни о других. – Тот молодой сье, с которым ты гуляла по Королевским садам, окуривая кусты свечами против духов?

Далая покраснела ещё больше.

- Сьера, вы можете не верить, но…

- Почему же сразу не верю? Сакральный мир за пределами нашего понимания. Кстати, давно хотела спросить – откуда ты достала эти свечи?

- Так Дилшед и достал.

- На все руки мастер этот Дилшед… Да и имя у него интересное.

- Да, он не из Эгрейна, месьера, так что же?! – почти с вызовом проговорила Далая и тут же снова потупилась. – Мой жених разорвал со мной помолвку перед самой свадьбой, такой позор. Для всех я уже порченная, хотя моей вины в том не было. Я знаю, что Дилшед не женится на мне, но…

- Я и не собираюсь тебя осуждать, – выдохнула я. Да уж, не мне было судить кого бы то ни было. – А откуда у него подход к ллеру Эхсану?

- Дилшед военный, но у него есть дар, сьера… готовит не только ароматические свечи, но и амулеты, и некоторые целительские зелья. Он часто приезжает в Эгрейн, и имеет пропуск в Гартавлу, а в этот раз приехал вместе с делегацией. Он лично знаком с ллером Эхсаном…

- Далая, – я не удержалась и погладила наивную девушку по голове. – Поставщик свечей и амулетов не должен вмешиваться в отношения регента и его жены, пусть даже ллер Эхсан – его названый брат. Уж как-нибудь сама разберусь. Тем более, ничего страшного не произошло…

…так оно и было, на самом-то деле – если не принимать во внимание задержку.

Целый день я прислушивалась к себе, но не чувствовала… ничего. Никаких изменений в теле. Впрочем, вряд ли моим тогдашним ощущениям можно было бы верить: кусок в рот не лез, и, сказать по правде, слабость, накатившую к вечеру, можно было объяснить не только возможной беременностью, но и отсутствием еды и переживаниями.

Далая то и дело косилась на меня встревоженно, но молчала. Молчал и лекарь, проведший у меня на несколько минут дольше времени, чем обычно.

Третьего января Ривейн не пришёл тоже, а я набралась смелости и задала вопрос сосредоточенно-хмурому сье Артупу.

- Что со мной?

- Что? – целитель, похоже, так погрузился в собственные мысли, что не сразу понял о том, какой вопрос я ему задаю. – С вами? С вами всё в порядке, насколько я могу судить, если не считать нестабильного эмоционального состояния.

Он вышел, как-то слишком быстро и суетливо, и я ему не поверила.

Ривейн не приходил.

Высокие боги милостивы, сказал Артуп. Что ж, попробуем обратиться к богам, раз их смертные детища со мной не разговаривают. Я прервала своё добровольное заточение, от которого уже сходила с ума, и отправилась в капеллу.

***

…точнее, попыталась отправиться в капеллу. Стражники, явно вздрюченные Ривейном сверх необходимого, но хотя бы живые и невредимые, тут же встрепенулись и преградили мне путь, скрестив мечи.

- Простите, сьера! Никак пропустить не можем! – очень несчастным и насквозь виноватым голосом проговорил лейтенант Свартус. – Строжайший приказ Его Превосходительства!

- Ривейн… действительно запретил мне покидать комнату?! – не поверила я.

Гравиль закашлялся и вздохнул. Снова закашлялся.

- Ради вашей же безопасности…

Я медленно отступила и прикрыла дверь, внутренне просто клокоча от ярости, словно наглухо закрытый крышкой закипающий котелок.

Он совсем с ума сошёл!

Но не драться же мне со стражниками… Мелькнула мысль позвать Далаю и потребовать поменяться одеждой… выкрасить волосы в черный… Но эту мысль я отбросила. Ни к чему навлекать гнев Ривейна ещё и на неё. Это наше личное дело.

Попытку выбраться я повторила глубокой ночью, часов этак около трёх – и снова потерпела сокрушительную неудачу. Стража бодрствовала – и ещё как!

Нет, оставаться в клетке я не собиралась, хотя, по большому счёту, могла бы: если я понадоблюсь Бруку, пусть сам придумывает способы меня вызволить. Сидеть в комнате действительно было бы проще и безопасней для меня. Но…

Я просто не хотела