До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

деревянный, бездушный. Ася нервничала, Лена злилась и уговаривала уже она, а Михаил стоял поодаль, скрестив на груди руки, и наблюдал за действом «пустите — не пущу». И недоумевал: неужели девчонки не видят, что просить бесполезно, дурная трата времени? Да, уговоры иногда помогают, но данный случай нулевой. И мгновенно получил подтверждение.

Видимо, девочки достали охранника, потому лицо его и залила краска бордового цвета, он повернул к ним голову и в манере ротвейлера зарычал:

— Вы две! Глухие, да? Сколько раз повторять? Запрещено пускать жену Суворину к Суворину. Запрещено! Идите… уши промойте и не мешайте работать!

Схватив Асю за руку, Лена сделала несколько шагов к выходу, неожиданно развернулась и отчеканила:

— Не надо так нервничать, нам вы тоже попортили нервы. Но вы весь красный, однажды ваше хамство закончится инсультом. Это я вам как врач говорю.

— Иди отсюда! — гаркнул охранник.

— Полегче, — сказал Михаил. — А то не посмотрю, что ты на службе.

Охраннику наверняка приходилось сталкиваться с подобными парнями, уверенными в себе и крепкими на вид, не удостоив ответом, он просто отвернулся, а Михаил вышел из клиники и затормозил, приоткрыв рот.

Девушки нос к носу столкнулись с семейством Егора, у обеих групп шок от нежданной-негаданной встречи. Во главе группы сверкающая мама, ну, солнечным утром и в будний день бриллианты просто необходимы, без них никуда! Сестричка за мамулей стояла со злющей физиономией, третья в группе бабуля — папина мама, а папа… Михаил поискал его глазами, ага, идет от парковки царь и бог царской походкой, тем временем первой ротик открыла Кристина:

— Что ты (выделила слово «ты») здесь делаешь?

— Я хочу проведать мужа, — с достоинством ответила Ася. — Считаешь, мое желание ненормальным?

— Считаю! — с вызовом бросила ей в лицо Кристина. — Тебе запрещено проведывать моего брата. Не смей сюда приходить.

— Да кто ты такая, что запрещаешь? — вступила в схватку Лена.

— Я сестра, между прочим, родная. Это его мама, а это бабушка. Мы имеем право запретить подходить близко к Егору всем, кого посчитаем опасным. А из-за нее, — подбородком указала Кристина на Асю, — мой брат чуть не умер.

— Но это твоя версия, — возразила Лена. — У нас она другая, Егор вступился бы за любую девушку, если б на нее напали. По-твоему, он должен был дать убить свою жену?

— Нам нравится наша версия, — дерзко сказала Кристина.

— Довольно разговоров, — настала очередь мамы вступить в перепалку своим певучим голосом, она певица, поет в филармонии. — Ты, Ася, может, и хорошая девушка, но не подходишь нашему сыну, пойми это. У нас разный уровень.

— Оно и видно, диаметрально разный, — констатировала Лена.

— Что ты имеешь в виду? — обратилась к ней мама Егора.

— То же, что и вы, — на улыбке сказала Лена. — Уровень.

— Хватит базар разводить, здесь не рынок! — пошла тяжелая артиллерия, то есть бабушка, эта горлом берет. — Пока Егор лежит здесь, тебя к нему не пустят, заруби на своем курносом носу. А когда его выпишут, поедет долечиваться, далеко поедет. Тебе там точно места не будет.

— Да как вы смеете! — взвилась Лена, видя Асину немощь. — Вы Егора спросили? С какого перепугу вы за него решаете? Вы ему сейчас жизнь и здоровье портите. Егору нужна сейчас Ася, он очнулся, а ее нет…

— И хорошо, что нет, — огрызнулась Кристина. — Пусть привыкает. Мы убедим его, что жена ни разу не пришла его навестить. А ты кто такая? Отвали и дай пройти.

Лена отступила в сторону, давая дорогу, три гарпии прошествовали внутрь клиники, за ними захлопнулась дверь. Только тогда к входу не спеша двинулся Виктор Олегович, пикировку он слышал почти всю, стоя на некотором расстоянии от своих женщин. Когда он поравнялся с Леной, она, скосив на него глаза, спросила:

— Это ваша семья? (Он не ответил, это и так ясно.) Не сочувствую. Они заслуженная ваша кара.

Не удостоив ее ответом, он скрылся в клинике.

Шли к парковке, Ася молчала, зато Лена разошлась:

— Боже мой, я думала, такое только по телевизору в плохом кино показывают, а плохие артисты еще и играют плохо. Оказывается, жизнь полна сюрпризов. Вот это семейка, карикатура какая-то! Но, Ася, не вешай нос, прошу тебя. Извини за банальность, но все проходит, пройдет и это. Не плачь! Они не стоят твоих слез.

Действительно, Ася шла, а по ее щекам текли слезы, она не всхлипывала, в ответ ничего не сказала. Миша предложил сесть на свободную скамейку у фонтана, обе девушки покорно сели, надо же и в себя прийти, подумать, что дальше делать. Ася достала салфетки, какое-то время утирала нос и щеки от слез, успокоилась немного, Миша, видя, что она готова к диалогу, поинтересовался:

— Как ты?

— Нормально. Правда, все хорошо, Миша.

— Ну, хорошего мало, — возразил он, — если не сказать, вообще нет. Куда поедешь, в обитель зла или домой? Мой совет, одной не стоит оставаться.

— Приеду, позже. Надо купить хоть какие-то вещи, а то в нашу с Егором квартиру не могу зайти.

— Как не можешь? Почему? — изумилась Лена.

— Они поменяли замки в квартире. А там вещи, деньги…

— Да это… это… я… — заело Лену. — Это терроризм! Ты же прописана? Поехали, взломаем замок…

— Не буду ничего ломать.

— Так нельзя, надо бороться.

— Не хочу. Лена, я не борец по натуре, нет у меня стремления что-то доказывать, отвоевывать, если нет этих способностей, то и пытаться не надо. А после нападения на меня не хочу никакой борьбы… не хочу, и все. Пожалуйста, не уговаривайте меня. Да, мне плохо сейчас…

— Поэтому не стоит оставаться одной, — сказал Михаил.

— А я и не собираюсь, тем более ночевать мне негде, только в Элизиуме. Знаешь, Мишка, не нравится мне название «обитель зла», как ни странно, оно на самом деле тащит за собой зло. Мне кажется, и в шутку не надо так говорить, тем более я прочла историю замка, знаю, откуда взялись странные звуки.

— А мы можем почитать? — переключилась Лена на новую тему. — Очень интересно, что за тайны хранит Элизиум.

Ася открыла сумочку, достала флешку и протянула Лене:

— Держи. Здесь только один файл, читайте. Это нужно знать. Мне теперь кажется, всегда нужно знать, куда ты вкладываешь свой труд. А я в магазин, куплю хоть смену белья и одежду.

— Подожди. — Михаил полез во внутренний карман джинсовой куртки, достал деньги, половину протянул Асе. — Держи.

— Нет-нет, я не могу, не знаю, когда смогу отдать… — замотала она головой, он перебил ее:

— Через «не могу»! Бери, я сказал. Ты ведь тоже работала, ни разу зарплату