До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

во все закоулки заглянуть, а у нас вон кто воровским делом промышляет.

Стоя на стуле, копаясь в верхних шкафах, Шура взвизгнула и вздрогнула, словно пулю в спину получила, но по голосу сообразила быстро, кто ее поймал, повернулась и нахально заявила:

— Прибраться надумала туточки…

— М… — понимающе закивала Арина Павловна. — А платок расстелила, чтобы все ненужное выбросить. И что же здесь за мусор… О! Набор трубок из дорогих пород деревьев. Шахматы? Согласна, лишние, они из слоновой кости, выточены фигуры древними мастерами. Еще что… часы барина карманные, инкрустированные драгоценными камнями… И кинжал восточной работы с каменьями…

— Хватит! — гаркнула фурия, спрыгнув со стула.

Не успела ахнуть Арина Павловна, а она кинжал турецкий схватила, вынула из чехла и выставила перед экономкой, змеей шипя:

— Довольно! Надоела ты мне, Арина Павловна, ох, как надоела, хуже горькой редьки. Все высматриваешь, вынюхиваешь, по пятам ходишь. А вот я тебя ентим ножичком поддену, будешь знать…

Экономка приставила к белой шее горничной кончик шпаги, которую держала за спиной, и предупредила:

— Руки коротки, а моя шпага длиннее.

Естественно Шурка отступила, немного растерявшись, а экономка рассмотрела ее, юбка и блуза свободная жене Беликова принадлежали, горничная все норовила по-господски нарядиться.

— Кто разрешил брать чужие вещи? — учинила допрос экономка.

— Мария Романовна не носила их, разрешила…

— Она терпеть тебя не могла, не то что одаривать. Лгунья и воровка, пошла вон. И чтоб я тебя больше здесь не видела. Лучше б за ребенком смотрела.

— Погоди у меня, погоди…

Ушла. Арина Павловна разложила вещи по местам, заперла верхние шкафы, впрочем, открыть ничего не стоило — ножом поддеть. Кабинет никогда не закрывал на замок хозяин, но теперь придется.

Утром Арина Павловна рассказала Домне о стычке с Шуркой, та негодовала, ругала дрянную девку, но заплакал ребенок, словно за мать заступался. Экономка подошла к колыбели и качала ее.

— Накормила мальца? — спросила.

— Ох, накормила. Шурка дрыхнет, не захотела подняться и сиську дать. Я его козьим молоком напоила, водичкой малость развела, а то жирное очень.

Шурка к ребенку относилась… да никак, даже имени не дала. Ей напоминали, что надо покормить несчастного малыша, Домна приносила, нехотя Шурка совала ему грудь, но сидела с пустым взором. Домна Агаповна корила ее, забирала сына и уносила на кухню, там установили для него люльку, колыбель сколотил дед Горохов. Когда ребенок плакал, кухарка поила его подслащенной водичкой и качала колыбель, напевая песни. Заботилась о малыше и Арина Павловна, чаще забегала на кухню проведать малыша, уж больно он слаб был, оттого и смирный, что сил не хватало, все спал да спал, однако потихоньку рос.

— Прогоню я Шурку, — решила экономка.

— А с дитем как быть? Заберет же его, назло нам заберет, опосля оставит в приюте, вот попомнишь мои слова. Жалко мальца, пропадет он тама.

Да, проблема, ребенка было жаль, привыкли к нему.

— Слышь, Аринушка, уж какую ночь не слышно голосов, куда енто они подевались?

— Шутники разъехались, — ответила та, качая люльку.

— Вот и славно.

А на следующую ночь открылось такое, что перевернуло все представления экономки и нанесло ей незаживающую рану до конца дней.

Снова Арина Павловна днем выспалась, ночью ворочалась, думы не давали уснуть. Как-то надо жить дальше, об этом и думала. Захотела пить, потянулась к кувшину, а воды там и нет. Набросила халат, завязывая пояс, вышла из комнаты, хотела вернуться за лампой, но вдали коридора маячил свет.

— Кто это не спит?

Она поспешила на огонек, вскоре притаилась за шторой, ведь впереди шла Шурка, держа лампу, света от нее мало, зато стеклянная колба не дает огоньку погаснуть. Горничная прошла в подсобные помещения, открыла люк и стала спускаться по лестнице вниз.

Арина Павловна подобралась ближе и почти легла на пол, заглянула вниз, она не понимала, зачем туда спустилась Шурка. В следующий миг у экономки, что называется, глаза на лоб полезли, со скрежетом отодвинулась часть стены! Шурка немного наклонилась и исчезла в черной дыре.

— Там что, подземелье? — спускаясь вниз, гадала Арина Павловна. — Сколько лет живу, а не знала… Склад и склад, полки да лесенки, мешки, бочки… А она знает! Что же это все значит? Куда идет Шурка?

С замиранием сердца она тоже наклонилась и вошла в черную мглу, осмотрелась. Это было подземелье! Огромное. Глубоко под землей. Выложенное булыжниками, высокие своды поддерживали колонны из булыжников без всяких красот, которые кверху расширялись и книзу. Пол и потолок, стены — все выложено гладким булыжником. Но Шурка скрылась за аркой, и стало темно, лишь свет удалялся. Арина Павловна спустилась по ступенькам и пошла за ней…

Идти было неудобно, ноги подворачивались в тапочках, ведь пол в этом подземелье неровный, бугристый. Арина Павловна для удобства скомкала халат, захватив и ночную сорочку, чтобы не наступить да не упасть, не обнаружить себя. Она не боялась Шурку, нет, ее сжигало любопытство — зачем она здесь и что будет делать. Подземелье не улица, долго идти не пришлось, горничная свернула за угол, Арина Павловна подошла ближе и, прижавшись к каменной стене, заглянула, слыша ее голос:

— На! Жри, упрямая сволота!

Она принесла с собой миску и поставила ее на пол, ногой подвинула… Арина Павловна напрягла зрение, только теперь рассмотрела прямые прутья, которые длились вдоль каменной стены…

— Так это решетка, что ли? — произнесла она шепотом. — Боже, там кто-то есть… Кто же там?.. Плохо вижу…

Шурка поставила ближе к прутьям лампу, теперь Арина Павловна увидела, что это не просто длинная решетка, она разделена на отдельные клетки. Тем временем горничная позвала:

— Эй! Просыпайся… Еда пришла.

В клетке на соломе зашевелился человек, встать он не смог, стал на четвереньки и медленно пополз. Человек, мужчина, был страшен, лохматый, волосы спутанные, заросший бородой, худой и высокий. Кто же это такой? Арина Павловна присматривалась к нему, вдруг он попросил хриплым голосом:

— Пить…

— Скажи и получишь воду, — поставила условия Шурка.

Он упал. Голос незнаком. И вдруг она рассмотрела одежду! Сюртук, брюки, рубашка… все в ужасном состоянии, но одежда принадлежала… Арина Павловна хотела закричать, но голос пропал, одними губами она вымолвила неслышно:

— Сергей Дмитрич… не может быть…

Наши дни. Столкновение

— Послушайте, — вступилась за Асю Лена и выговаривала больничному охраннику. — Вы не имеете права не пускать ее к мужу. Тем более он вышел из комы, а рядом нет жены, она ему сейчас необходима.

Ноль эмоций! У охранника, разумеется. Глухой, немой и слепой. Девушки упрашивали его уже минут двадцать, но он