До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

исполню твою просьбу. Как выйти мне? Не могу с тобой остаться, заметят, что меня нет, панику поднимут, людей позовут.

— Подойдешь к входу. У самой стены первая полоса кирпичей, сверху отсчет, нажмешь с силой на пятый, он уйдет вглубь, а внизу выдвинется. Когда с воли будешь заходить, наоборот, нажимаешь на четвертый снизу, выдвинется сверху. А закрыть — все наоборот. Механизм простой.

— Не слыхала я про таковские механизмы.

— С древности известен, потому и простой. Напротив… там стол стоит, в нем спички и свечи. Возьми, чтобы отсюда дорогу видеть, от окошка света мало, а за поворотом вообще ничего не увидишь. Свечу зажги. Ступай. Я буду ждать.

Ее руке не хотели поддаваться механизмы, однако желание было велико выйти из подземелья, у нее получилось. Рассвет только набирал силу…

Элизиум, наши дни. Сыщиком может стать каждый

Ребята собрались вокруг ноутбука, пригласили следователя Светлова, его усадили на главное место — прямо перед ноутбуком. С ним приехал еще один парень, оперативник, когда звонили ему, намекнули, что появилась очень важная информация, улика. Светлов сразу примчался.

Что же произошло за несколько дней. Собственно, ничего, пока почти все не покинули Элизиум, остались только Лена с Асей. Сторож не приходил, когда ребята ночевали в замке, ему об этом сообщали. Ночевали девушки наверху в мансарде, дверь изнутри запиралась. Парадная дверь тоже закрывалась.

— И вот глубокая ночь, — комментировал Михаил. — Смотрите.

На мониторе ничего не видно. Появился луч фонарика, затем второй фонарик, теперь более четко обозначились две фигуры примерно одного склада.

— Откуда они идут? — задал вопрос Светлов. — У вас же ночью двери заперты, как я понял.

— Правильно, заперты, — сказал Аристарх. — А эти двое идут из крыла, где размещалась прислуга, мы еще не искали брешь, где можно войти. А до начала работ проверяли и заделывали все возможные прорехи, у нас же инструменты здесь, материалы, все стоит денег.

— Стоп, — остановил его Светлов, подняв ладонь. — Они сняли капюшоны, кто вам знаком? (Пауза многозначительная, Светлов оглянулся.) Что, знакомые лица? Никто не решается назвать имя?

— Я решусь, — вызвался Аристарх. — Остальным, вы верно угадали, неловко сдавать это безмозглое существо. Пацана никто из нас не знает, очередной бойфренд Кристины, должен сказать, вкус у нее ниже некуда.

Кристина и женоподобный парень начали рисовать на закрашенной стене… череп с двумя перекрещенными костями, знак пиратов. Тем же путем парочка и удалилась, забрав остатки краски с собой.

— Нарисовать картинки совсем не значит, что покушение она организовала, — высказался Светлов. — То, что она делает со своим приятелем, называется хулиганством, максимум штраф.

— Папа ее мог заказать Асю, — сказала Лена.

— Вы его так хорошо знаете? — подхватил Светлов.

— Знаю неплохо. Он способен на любой поступок, на хороший и на очень плохой. Семья Егора против Аси была, есть и будет, они даже не пускают ее к мужу.

Светлов повернулся к Асе, стояла она рядом, сбоку, беглым взглядом осмотрел девушку с головы до ног, выпятил нижнюю губу и спросил:

— А что в ней не так? Вроде все на месте.

— Не пара, — снова ответила Лена. — Она из семьи нищебродов, а им нужен престиж, почет, достойная родня, вес в высших кругах.

— М, ну раз высшие круги… — понимающе закивал Светлов. — Ладно, всех возьмем на карандаш. Какие еще кандидатуры имеются?

— Я, конечно, ничего не утверждаю, — почесывая затылок, произнес Аристарх. — Но есть такой господин… директор музея Зуйков.

— Арик! — молчавшая до этого Ася подала голос. — Он тут при чем?

— Да вроде как и ни при чем, — согласился брат. — Но! Родом он отсюда, приехал с Дальнего Востока, кстати, долго просился на работу в музей, наконец ему позвонили и взяли на должность директора. Как вы думаете, кто пожелал реставрировать замок?

— Зуйков. Конечно, Зуйков. А кто ж еще? — загалдели друзья.

Аристарх снисходительно улыбался, пока они не замолчали, после этого он показал пальцами знак ОК, мол, одобряю, но высказал противоположную мысль:

— А вот и нет. Я тоже думал так же, как вы, когда Зуйков знакомил нас с этим замком, мне показалось, идея восстановления Элизиума ему принадлежит. Но думал так только до интервью со здешним начальником культуры. Зуйковым были довольны, он проявил деятельность, заняв кресло директора во дворце Пасхиной. Но когда стал вопрос о восстановлении Элизиума, выступил категорически против. Идея тоже принадлежит не ему, а здешнему главе администрации. Кстати, у меня с ним тоже будет интервью.

— Покушение на меня явно не его рук дело, — заявила Ася.

— А я разве сказал, что подозреваю его? — поднял плечи Аристарх. — Я просто знаю, что такие совпадения, какие я перечислил, не бывают случайными. А там как знать… у нас есть следователь, ему решать, кого подозревать. Правильно?

И, держа руки в карманах джинсов, Аристарх наклонился, заглядывая Светлову в лицо, тот кивнул, хотя мыслями был далеко. Брат Аси выпрямился, с торжеством глядя на сестру, она обратилась к следователю:

— А вы у этого… который меня душил… спрашивали, почему он это делал, спросите еще. Но уже с теми предположениями, которые знаете.

— Спрошу, спрошу, — пообещал, но, кажется, для проформы.

— Что будете делать с Кристиной? — поинтересовалась Ася.

— Пока ничего, — помрачнев, проворчал Светлов. — Когда столько людей в курсе факта, он становится бесполезным.

— Почему? — вытаращила глаза Лена.

— Есть угроза, что кто-то проговорится.

— У нас никто не проговорится, — заверил Михаил. — Мы все заинтересованные лица, чтобы вредителей выявили.

— Посмотрим.

Переписав компромат на Кристину, Светлов и опер попрощались, согласившись подвезти Асю к Роберту Вадимовичу, Миша отправился командовать рабочими, Лена ушла на «кухню», Аристарх поехал на работу. Файл, который дала сестра, он загнал в программу, которую прозвали в народе «говорилка», по дороге слушал.

1941 год. Ключ

Суета под Новый год укоренилась, праздник чувствовался повсюду, начиная от запаха хвои и кончая лицами людей, падал мокрый снег. В этот раз мама Германа не приехала, но обещала в следующем году переехать к ним. Катина бабушка умерла, поэтому маму затянули к себе, женщины накрывали на стол, малыш спал, Герман бездельничал. Впрочем, нет, он стоял у стола, на котором разложил неподдающиеся листы, и читал бессмысленные строчки. От нечего делать, он мысленно переставлял строчки, смысла не получалось.

— Все готово, — сообщила жена. — Я включаю радио, скоро куранты будут бить, ждем тебя.

Герман взял листики, он забрасывал их надолго, чтобы однажды взглянуть свежим взглядом, как сегодня, например. Положив их недалеко от себя, он открыл бутылку вина, разлил по бокалам и приготовился сверить часы. Раздался бой курантов по