До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

— Это какая глубина! — ахнули работники, нанятые ею.

— Там припасы хранились, ведь у барина было много слуг, — объясняла Арина Павловна мужикам. — Леса настроили в несколько слоев, да все вынули. Барин с женой своей за границей собирается долго прожить, хворая она, лечить ее поехал. А здесь я сторожу, не сама, сторожей наняла (тут соврала, но так-то лучше, нечего людей на воровскую дорогу толкать). Приедет, заново все устроит, как ему удобно.

Когда плиту, закрывающую вход в подпол, установили, Арина Павловна закрыла подступы к подземелью всяческим хламом, чтобы ни у кого не возникло желания все это разобрать и случайно обнаружить подземелье. Могила надежная получилась, как хотел Сергей Дмитрич. Больше в Элизиум она не приходила.

Однажды привела сына Шурки, который называл мамой ее, в музей Пасхиной, поглядеть хотелось, каков дворец этой дамы, там и познакомилась с Петром Ильичом, потом много раз беседовала с ним. Он как глоток свежего воздуха был, многое открыл и душу лечил, ему и отдала Арина Павловна путь к сокровищам Беликова со словами:

— Не считаю себя вправе распорядиться сокровищем, как велел господин Беликов. Раздать людям… и не уточнил — каким, каждому или всем вместе. Но сказал — чтобы польза была, это меняет его просьбу. Распорядитель должен быть человеком бескорыстным, с честью, совестливый.

— А вы разве не такая? — спросил Петр Ильич.

— Не такая, господин Кушелев, не такая, оттого и не искала богатство нашего барина. Да и ума моего не хватит, чтобы распределить с пользой, потому как не ведаю, что есть польза.

Когда мальчик подрос, она отвезла его в город, чтобы получил образование, вдруг это и правда сын Беликова, дом оставила кухарке, навещала ее. Но мальчик вырос и стал похожим на Степана, так и повадки воровские унаследовал от него, вот уж ирония высших сил. Да делать нечего, привыкла к нему, а он выучился и укатил бесследно. Арина Павловна не роптала, нет, она все, что не нравилось, все нехорошее, принимала как плату за грехи. Такова ее грустная история.

Наши дни. Любопытство не порок

Обозреватель обязан уцепиться за мизерный повод и уметь выяснять все обстоятельства с нюансами вокруг этого повода. Аристарх нырнул в архив. Да, дело это не простое, а суперсложное, абы кого в архив не пустят, но он, получая профессию в университете, завел знакомства со всеми, кто так или иначе может пригодиться. За курсовые брался сложные, чтобы как раз и нырнуть туда, где есть настоящая инфа, делал запросы в столице, связанные с историей, ему присылали ответы. А у себя дома, если хочешь быть настоящим журналюгой, обязан пролезть в игольное ушко.

— Ба, какие лица… — развела ручки в стороны Людмила.

— Людочка! — упал он ладонями на ее стол. — Мне срочно нужно узнать все про фамилию Зуйков. Вот данные, мне нужны все эти замечательные люди.

И положил на стол листок, на котором был год рождения — 1915-й, имя — Корней, мать — Арина Павловна, фамилия неизвестна, работала экономкой в имении Элизиум. И второй положил: директор музея Зуйков Юлиан Корнеевич, работал на Дальнем Востоке тоже в музее.

— О, аж пятнадцатый год… — состроила кислую мину Людмила-краса с лукавыми глазами. — Может, тебе в ФСБ нужно обратиться? Я про Зуйкова, только там найдут даже по одним инициалам, без года и места рождения.

— Может быть, всему свое время, — шутливо заявил он. — Но люди, о которых я хочу узнать совсем немного, из одного города, так что место рождения есть, и это наша областная провинция.

— Друг мой, а ты хоть знаешь, что в пятнадцатом году прошлого века свидетельств о рождении не было?

— Нет. Но что-то же было?

— Ясно, университетский мальчик. Церковно-приходские книги или метрические книги были, но если ребенка крестили. В них вносилась дата рождения и дата крещения, имя ребенка, данные о родителях, если ребенок был рожден вне брака, делалась пометка — незаконнорожденный. А также данные о крестных.

— Кла-асс… — протянул от восторга Аристарх. — То, что нужно. А что, у вас таких книг нету?

— Они не оцифрованы, — ласково сказала Людочка, в этой ласке некий подвох слышался. — Искать вручную целое дело. Это толстенные книги, записи не по алфавиту, а перемешаны по датам.

— Мне запрос сделать? — приуныл Аристарх. — Это долго.

— Возможно, тебе, нашему любимчику, позволят, чтобы ты сам искал. Садишься за стол и листаешь, листаешь, листаешь…

А вот и подвох: эдак пролистать можно день-два-три и месяц, нет, вариант не подходит. Аристарх склонился ниже, упираясь локтями о стол, перешел на интимную тональность:

— Людочка, прелесть моя, меня с работы попрут, если просижу у вас целую вечность.

— Убери свою красивую морду от меня, начальница мне голову снесет за шашни с тобой.

— А за коробку конфет? — не убрал он «красивую морду».

— Я тебе две отдам, листай сам.

— Люда! Вопрос жизни и смерти.

— Отстань.

— Ну, хочешь, я на тебе женюсь?

— Все равно обманешь, ты неблагодарный.

— Люда, — выпрямился он и серьезно: — Я сейчас стану на колени.

— А вот этого не надо, не хватало скандала из-за тебя. (Но он стал опускаться на колени.) Ладно, я иду к начальнице, разрешит — поищу.

Начальница разрешила, но баш на баш, ему надо статью написать про архив к какому-то очередному дню-празднику, конечно, задаром. Чего не сделаешь ради истины! Через два дня Люда позвонила, чтобы он приехал за результатом, он примчался тотчас, Ася машину не отбирала, на ней и приехал.

— Значит, так, болтун-хлопотун, — начала Людмила. — Про современного Зуйкова, я говорила — в ФСБ топай. Теперь 1915 год. Ничего нет. Но в 1916 году есть Зуйковы…

— Так-так-так… — оседлал он стул, готовясь слушать.

— Итак. Рождение… да, в 1915 году, крещен дата точная: 17 мая 1916 года. Имя ему дано Корней, отчество Сергеевич, записан как незаконнорожденный. И теперь мать: Арина Павловна Зуйкова…

— Стоп! Как-как?

— Арина Павловна Зуйкова, — повторила Людочка.

— В шестнадцатом году крестила сына?

— Именно.

— Людочка, справочку мне надо, это для… ФСБ! Коробку конфет лучших завезу на днях.

— Забудешь.

— Никогда! Я даже помню, что обещал жениться.

— Для начала надо спросить меня, хочу ли, чтобы ты на мне женился.

— Хочешь, хочешь. Людочка, справочку… от тебя зависит наше расследование.

Она сделала ему справку с печатями, он чмокнул ее в щеку.

— Арик, я тебя убью. Ты компрометируешь меня.

— Я повышаю тебе самооценку, цени.

— Нахал.

— Пока, я побежал. Жди!

— Щас! Бегу к окну. Ждать.

И Людмила занялась насущными делами, Аристарх поехал к следователю Светлову.