Скрытый потенциал. Наука достижения великих целей - Адам Грант

Хосе в том, что о своем прошлом лучше не рассказывать. В последнем разделе анкеты нужно было описать свой опыт в других видах деятельности, имеющих отношение к астронавтике, таких как, например, полеты. Когда я спросил у Хосе, почему он не рассказал о своем детстве иммигранта и работе на ферме, он ответил: «Я думал, это будет не к месту. Мне даже казалось, что это причинит больше вреда, ведь я стремился выглядеть профессионалом». Однако, на мой взгляд, если бы специалисты NASA знали о трудностях, с которыми сталкивался в своей жизни Хосе, они, возможно, на мгновение осознали бы, какой потенциал мог раскрыться у него в будущем.

Выразить неисчислимое в цифрах

Все мы знаем, что продуктивность зависит не только от способностей, но и от степени сложности выполняемых задач. Успешность человека – зачастую отражение того, насколько тяжелым трудом он занимается. Например, конкурсант Jeopardy![126] будет выглядеть умнее, отвечая на вопросы стоимостью 200 долларов, нежели 1000, а один и тот же комик захмелевшим посетителям ночного клуба покажется смешнее, чем, скажем, банкирам, собравшимся на утреннюю встречу.

Тем не менее, оценивая чей-нибудь потенциал, мы зачастую сосредоточиваемся на том, как человек выполнил задачу, и игнорируем степень ее сложности. В результате мы неосознанно отдаем предпочтение тем, кто справился с простой работой, но сбрасываем со счетов тех, кому случилось пройти тяжелые испытания. Мало кто замечает навыки, которые такие люди обычно оттачивают, чтобы преодолеть выпавшие на их долю препятствия, особенно если они не описаны в их резюме.

Многие системы попросту не ориентированы на то, чтобы обнаруживать и оценивать степень сложности выполненных людьми задач… потому что это не так уж просто. Конечно, такие попытки были, однако безуспешные. В 2019 году в рамках SAT была предложена шкала для оценки неблагоприятных ситуаций, в соответствии с которой учащимся выставляли до 100 баллов за преодоленные препятствия, с которыми им пришлось столкнуться в семейных отношениях, в местности проживания или во время обучения в школе. Реакцией на это стало ярое недовольство, и нововведение не продержалось даже года: все дело в том, что к единому мнению по поводу того, какие именно препятствия следует принимать во внимание, организаторам инициативы прийти не удалось, не говоря уже о том, как оценивать их в баллах.

Специалисты в области общественных наук давно обнаружили, что реакции разных людей на одно и то же событие могут кардинально различаться. То, что для одного человека стало травмой, для другого лишь создаст заминку; то, что на жизненном пути одного послужило препятствием, для другого окажется тренировочным барьером. Мы можем рассчитать степень сложности прыжка в воду, однако не существует формулы, позволяющей выразить в цифрах уровень сложности жизненных трудностей.

Именно эта проблема уже давно является помехой для проведения политики равноправия. Создание условий, благодаря которым поддержку получают малочисленные категории населения, – тема весьма политизированная. Между либералами и консерваторами идут ожесточенные споры о том, возможно ли уравнять шансы на успех разных людей путем компенсации ущерба за историческую несправедливость или таким образом можно добиться лишь обратной дискриминации и навсегда закрепить несправедливость. Вне зависимости от идеологической позиции моя задача как специалиста по общественным наукам заключается в поиске самых неоспоримых доказательств, поэтому я могу сказать, что политика равноправия зачастую оказывается обоюдоострым мечом – даже для тех, кому она призвана помогать.

В ходе метаанализа 45 исследований выяснилось, что при применении антидискриминационных мер в некоторых организациях сотрудники из малочисленных меньшинств испытывали больше трудностей во время выполнения поставленных задач и получали низкие оценки за эффективность своей работы. Уже сам факт проведения политики равноправия побуждал окружающих сомневаться в компетентности тех, кто подвергался дискриминации («Действительно ли они заслуживают повышения?»), а также порождал сомнения и у них самих («Достоин ли я такой поддержки?»). Этот эффект наблюдался даже в тех экспериментах, в ходе которых было установлено, что женщины и представители расовых меньшинств обладают высокой квалификацией.

Многие группы людей до сих пор ограничены культурными и системными оковами, поэтому важно находить целостные подходы, позволяющие открывать двери для тех, кто не имел достаточно возможностей для развития. Однако подобные меры, основанные на благих намерениях, увы, в основном применяются таким образом, что нуждающиеся в них люди – да и другие тоже – остаются не уверены в том, что заслуживают этого. И все же, даже если бы мы смогли решить эту проблему, антидискриминационная политика, направленная на преодоление препятствий, из-за которых страдают целые группы людей, все равно не охватила бы весь спектр трудностей, с которыми приходится сталкиваться отдельно взятым людям.

Когда в профессиональные оркестры наконец начали принимать женщин, одним из популярных решений проблемы стало слепое прослушивание игры кандидатов. Невозможность определить пол музыканта заставляла оценщиков фокусировать внимание на его навыках, благодаря чему положение женщин, конечно, улучшилось, однако гендерный разрыв все равно сохранился. Поскольку у прекрасного пола не было доступа к такой же высококлассной подготовке, какую могли пройти мужчины, сторонники политики равноправия могли выступить за гендерные квоты или временное смягчение требований при найме женщин в связи с невыгодным положением, в котором находилась эта категория населения, но это наверняка бросило бы тень на их компетентность. Однако если бы они учли, с какими трудностями сталкивалась каждая из женщин-музыкантов, это подсказало бы им более эффективное решение: корректировать ожидания относительно их навыков в зависимости от доступа к возможностям. Тогда прослушивания проводились бы с использованием особых стандартов применительно к тем кандидатам, кто, в отличие от обучавшихся в Джульярдской школе[127], были самоучками.

Степень сложности испытаний, которые прошел каждый отдельно взятый человек, необходимо оценивать не для того чтобы отдать преимущества тем, кто столкнулся с невзгодами, а чтобы удостовериться, что за умение справиться с трудностями они не оказались поставлены в невыгодное положение. К примеру, написание эссе помогло бы пролить свет на испытания, с которыми довелось столкнуться на своем жизненном пути поступающим в колледж абитуриентам, однако учащиеся, на долю которых выпали крайне тяжелые обстоятельства, по понятным причинам оказались бы обескуражены этой возможностью «прорекламировать» свои травмы и поторговать своей болью. В то же время те, кому посчастливилось избежать существенных жизненных препятствий, в такой ситуации, скорее всего, почувствовали бы соблазн преувеличить свои проблемы. В конце концов основным показателем потенциала человека стоит считать не степень тяжести невзгод, выпавших ему в жизни, а то, как он с ними справился. Именно это и должна оценивать усовершенствованная система отбора кандидатов.

Делая невидимое видимым

Слишком часто в процессе отбора нам не удается оценить достижения человека в контексте трудности выпавших на его долю испытаний.