Легализация - Валерий Петрович Большаков

Мелкая… Как же я ей завидую иногда! Она любит тебя, да так… так беззаветно, так преданно и верно… как будто это про нее Пушкин стихи писал! И… знаешь, я бы осталась, но… Нет. Рядом с этой девочкой я всегда буду чувствовать свою… какую-то приземлённость, что ли, свою неполноценность. А вот она имеет право. Любовь на ее стороне… – Кузя лукаво улыбнулась. – Но я очень, очень рада, что ты однажды всё-таки соблазнил меня!

– Я?!

– А кто? Я, что ли? – смешливая улыбка дрогнула, угасая на девичьих губах. – Только ты не тяни с Томой… Когда у неё день рожденья?

– Пятнадцатого июля.

– У тебя ж тоже, в тот же день! – поразилась Наташа. – О, это знак! Дюш… – Что именно она хотела сказать, осталось тайной. Помолчав, Кузя молвила, краснея и отводя глаза: – Пошли на перрон… Да?

– Ага…

Мы еще минут пять простояли, словно грея друг друга, а затем медленно пошагали к нужной платформе.

Фирменность «Полярного» облезала год за годом, как дешевая позолота. Еще совсем недавно поезд составляли вагоны особенного темно-вишневого колера, как у «Красной стрелы», а нынче электровоз тянул обычные зеленые.

Не москвичи, чай. Мурманчанам и такие сойдут.

– Я тебе напишу, – сказала Наташа на ходу. – Можно?

– Нужно, – улыбнулся я.

– Мне просто интересно, как да что у тебя с Томой, и… И вообще! – заторопилась Кузя. – Знаю, что одноклассники редко переписываются. Я, так вообще, даже родне не пишу! То не о чем, то просто лень… Но ты другое дело. О, мой вагон!

Проводница с грустным выражением лица проверила билет.

– Четвертое купе, гражданочка.

Я, на правах носильщика, поднялся в гулкий тамбур, взглядывая, как линялые джинсы приятно обтягивают Наташину попку.

– Гражданочка… – громко шепнул я, и Кузя, догадываясь о моем текущем мировосприятии, игриво хихикнула.

В четвертом купе никого не было, кроме озабоченных голосов, пробивавшихся с перрона, и мы заполнили пустоту, целуясь между опущенных полок.

– Всё! – выдохнула девушка, запыхавшись. – Иди. А то так и уедешь!

– Пиши, Наташ, правда! – сказал я, отстраняясь. – Пока!

– Пока, Дюш…

Я вернулся на перрон, уловив беглый понимающий взгляд печальной проводницы. Смутно было на душе.

Вчера распрощался с Тамарой, сегодня с Кузей. Тает, тает ближний круг… Понимаю, знаю, что есть окошко, за которым меня всегда ждут, но всё равно… Ноет душа.

Ничего… Вот, как лягу сегодня пораньше, да как высплюсь… Погуляю с недельку – пусть лето притворится каникулами! – и уеду в Прибалтику. Буду купаться в мелком море, дышать солёным воздухом, настоянном на хвое, загорать – и заряжаться! Житейским азартом, вдохновением, тягой к новому…

– Уважаемые пассажиры! – ожила серебристая воронка динамика. – Поезд Ленинград – Мурманск отправляется со второго пути!

Наташа за окном махала мне, старательно изображая мажорный настрой, но не удержалась – сердито мазнула ладонью, смахивая жгучую влагу. Заморгала слипшимися ресницами – и улыбнулась сквозь слёзы.

Поезд тронулся и покатил, унося Наташу Кузенкову, самую красивую девочку из класса, которого уже как бы и нет. Перелистывая еще одну страницу из книги моего житья-бытья.

Знать бы, какой будет «прода»…

Глава 18

Вторник, 3 июля. Утро

США, Анкоридж

Стоит сказать: «Аляска!», и воображение само дорисует глубокие снега и сибирские морозы, собачьи упряжки и прочую экзотику Дальнего Севера, края безлюдного и гиблого.

Однако летом тут, бывает, что и жара навалится – вот, как сейчас, в канун Дня Независимости, – а от суровых, щетинистых елей так и веет смолистым запахом хвои.

Капитан Чон, щуря и без того узкие глаза, осмотрелся. На Аляску он прилетел лишь вчера, через Торонто, и не сказать, что выспался. Но дело прежде всего.

Его гигантский «Боинг-747» скромно стоял в сторонке, с краю бетонного поля. Скоро в полёт, птичка!

Чон Бён Ин долго готовился к этому рейсу. Можно сказать, всю жизнь…

Он усмехнулся своим мыслям. А что? Дослужиться до звания полковника ВВС, стать личным пилотом Пак Чжон Хи – это ведь тоже надо было суметь!

И, когда американцы задумали свою опасную комбинацию, они сразу вышли на него. А кому еще удастся уйти от русских истребителей на огромном «Джамбо»[15]?

Риск, конечно, велик, так ведь и премия куда как внушительна…

– Чон Бён Ин-ним[16], позвольте… – почтительно обратился бортинженер Ким, протягивая плотный лист плана полёта. – Но… здесь указан запас топлива, меньший, чем обычно. На четыре тысячи сто фунтов!

– Это не ошибка, – спокойно сказал Чон. – Мы взлетаем с перегрузом, и я решил немного облегчить борт.

– Перегруз? – промямлил Ким. – Э-э…

– Спецоборудование! – отрезал пилот, негодуя.

Нет, ну что за люди! Им платят такие деньжищи, а они еще и кривятся!

Капитан Чон никогда не понимал странный народец из Северной Кореи, согласный геройствовать «за идею». А вот суммы с уважительными нулями так приятно ложатся на счёт…

Он глазами проводил Ким Ый Дона, гадливо кривя рот, но живо отвлекся – к «Боингу» подкатывала фура в сопровождении тентованного армейского грузовика.

«Началось!» – повеселел капитан Чон.

Его грузную трусцу перебило шуршание шин по серым плитам бетона.

– Полковник Чон?

За рулем подкатившего джипа сидел белобрысый, краснолицый здоровяк – типичный англосакс, чьи крупногабаритные телеса обтягивала спецовка аэродромного техника. Правда, образ добродушного, туповатого янки портил холодный и внимательный взгляд.

– Как поживаете, мистер Мейси? – церемонно поклонился пилот.

– Хорошо поживаю! – хохотнул здоровяк. – А, бросьте свои восточные штучки, полковник! Садитесь, подвезу. Как говорят русские, в ногах правды нет!

– Странные они… – проворчал Чон, резво усаживаясь, и фыркнул: – Выходит, правда в заднице?

– Выходит, так! – захохотал Мейси, трогаясь, но секунду спустя заговорил тоном деловитым и серьезным. – Все шпионские приспособы мы выставим до двенадцати. Ребят я привез толковых, наладят всё от и до. Вылетаете ровно в час пополудни, на сорок минут позже расписания – это важно! Самолет должен находиться над территорией СССР в паре со спутником «Феррет-Ди» – у того как раз первый виток над Камчаткой, а второй – над Курилами и Сахалином…

– Моя задача, сэр? – подтянулся Чон.

– Ну-у, сразу – сэ-эр… – усмехнулся американец. – Хотя не скрою – приятно… Ваша задача, Чон, – заговорил он резче и суше, – спровоцировать русских! Пусть включают радары ПВО! Нам нужно определить их параметры. И тогда… Ну, не знаю, стоит ли затевать Третью мировую заварушку, но уж, если начнётся, то пусть наши бомберы пролетят по такому маршруту, где их не засекут из-за «мертвых зон»! А РЛС мы подавим, где надо… Когда они выдадут себя, облучая ваш «Боинг»! Теперь, что касается полета. Забирать к северу от трассы «Ромео-20» будете постепенно. Пройдете