Легализация - Валерий Петрович Большаков

Латвийской ССР», широкий разлив Даугавы, мелкие курортные местечки, нанизанные на нитку железной дороги, как бусины в чётках – всё отнесло назад и в прошлое.

Чарльз Беквит скупо улыбнулся.

«Старею, что ли? Экий философический расклад…»

– Наша станция, – добродушно пробасил Эванс, глядя на стройные сосны, чей бег за окнами электрички замедлялся.

«Атакующий Чарли» внимательно посмотрел на него, и кивнул. Русская речь в исполнении Харви воспринималась на слух не идеально, но акцент вполне можно было выдать за прибалтийский.

А ему, вообще, лучше скромно мяться в сторонке, молчать и улыбаться – по-русски он ни «бэ», ни «мэ»…

Заскрипели тормоза, разошлись двери, и полковник вышагнул на перрон. Ничего особенного: сварная оградка по краю платформы, табличка с названием станции на туземном, нечитаемом и непроизносимом языке – и густой хвойный дух, что перебивал даже резкую вонь креозота, пропитавшего шпалы.

Беквит дернул уголком рта – теперь он лучше понимал «объект», выбравший для отдыха здешнюю глушь.

Благорастворение воздухов…

– Идём, – мгновенно сосредоточился он, раздражаясь на минутное отвлечение.

Харви молча кивнул, внутренне собравшись – вон как глазки сузились! Режет взглядом, будто скальпелем…

«Моя школа!» – подумал Чарльз с тайной гордостью.

– Жарко в «бронике»… – заворчал Эванс, разрушая образ. – Да и стоило ли их брать, вообще? Что мы, мальчишку не схомутаем по-тихому?

Полковник мог промолчать, но смолистый аромат, смешанный и взболтанный с йодистым запахом моря, и на него действовал расслабляюще.

– А ты уверен, что мальчишку не стерегут дуболомы из «девятки»? – высказался он с ноткой агрессивности. – Знаешь, словить пулю из табельных… Неприятно!

– Ну, да, вообще-то… – смирился Харви.

Новомодные бронежилеты из кевлара, «Беретты» 45-го калибра – каждая с парой запасных обойм, и рации «воки-токи» завезли по дипломатическим каналам. В Риге «Атакующий Чарли» поделился «гостинцами» с ребятами – и ребята мигом повеселели. Куда ж им без погремушек…

Выйдя к хутору, Беквит напрягся. Агент из местных (поговаривали, что из «лесных братьев», недобитых после войны) точно, хотя и многословно описал прибежище «объекта», даже схему начеркал. Вон он, тот дом – дверь настежь… И калитка распахнута…

Их «приглашают», что ли? Подводят к линии огня? Кто?

Чекисты не действуют так любительски…

Полковник показал жестами – глянь внутри, а я осмотрюсь снаружи. Эванс кивнул, и бесшумно скользнул за калитку.

Беквит выдвинулся следом. Хоронясь под окнами, обошел дом кругом. Пусто. И тихо.

Харви возник за спиною, как тень, и шепнул:

– Обувь под лавкой, одежда на вешалке. В сумке – деньги, немного, и паспорт.

Полковник, бдительно шаривший взглядом вокруг, сфокусировал его на Эвансе. Тот успокоительно кивнул, касаясь нагрудного кармана:

– Прихватил.

– O’кей… Глянем на берегу.

Беквит решительно, хоть и с опаской двинулся по тропинке, уводящей к морю. Его беспокойство росло – «объект», несмотря на юный возраст, отличался умом и вполне взрослой рассудительностью. Но кто же держит в доме документы и деньги, оставляя двери открытыми? Что-то здесь не то…

Связаться с Бэнксом? Поколебавшись, полковник чуть мотнул головой. Не стоит. Коттон с Мигой перегоняют катер, вот пусть и продолжают в том же духе…

Харви, уловивший качание головой, вопросительно посмотрел на командира, и Беквит досадливо повел рукой: всё в порядке.

«Да где ж – в порядке…»

Внезапно на глухой шумок моря наложился резкий скрипучий звук – как будто рвали плотную бумагу.

Выбравшись к дюнам, Чарли резко присел. Но увиденная им картина запечатлелась на сетчатке, пугая и распаляя ярость.

Плоскодонный мотобот слегка покачивался у самого берега, завязнув острым носом в песке, а на пляже…

Там топтались двое крепких чернявых парней в мешковатых моряцких робах – они держали «объект» за руки и ноги, пока другая парочка… Вот откуда тот странный звук!

Парочка деловито вязала ноги «объекту» – то ли лейкопластырем, с треском раскручивая рулончик, то ли широкой коричневой изолентой. Руки Sokolovаони успели примотать к жилистому отроческому телу, и мальчишка уже не отбрыкивался, а извивался, мыча залепленным ртом.

– Нас опередили! – зло выдохнул Харви.

Не отвечая, Беквит потащил рацию.

– Первый вызывает Второго! – негромким, сдавленным голосом выговорил он. – Второй, приём!

Коротко прошипев, «воки-токи» ответила:

– Второй на связи.

– Гони катер сюда! Живо! Полным ходом!

– Да, сэр…

Эванс, присевший за сыпучей дюной в междурядье, сказал неуверенно:

– Может, их… того?

– Нет, – процедил полковник. – Заденешь!

Неожиданно показался пятый – вылез из крошечной рубки на корме и, уперевшись башмаком в планшир, резко махнул рукой:

– Махэр! Махэр!

– Иудеи! – прошипел Харви, вжимаясь в песок. – Это Моссад!

Беквит нетерпеливо кивнул, прислушиваясь – издалека наплывал рокот мощного двигателя.

«Живее, Коттон, живее…»

Сильные накачанные руки подхватили «объект», увитый клейкой лентой, как мумия бинтами, и бережно передали на мотобот.

Четверо моссадовцев присоединились к пятому, ловко вскочив на борт – мотобот качнулся. Приглушенный дизель затарахтел слышнее – винт городил мутный бурун, взбивая воду и песок. На пятый удар сердца рыбацкое облупленное суденышко плавно развернулось, и потянуло в море, держа к западу.

– Наши! – выдохнул Эванс, приподнимая голову.

С севера, теряясь в пляшущих бликах, приближалась темная черточка, постепенно вырастая в игрушечную лодочку… в модельку… в прогулочный катер, гулко глиссировавший по волнам.

– Быстрее… Быстрее… – цедил «Атакующий Чарли».

– Махэр… – вторил ему Харви, скалясь от напряжения. – Махэр…

Пенный холмик за кормой подплывавшего катера начал опадать, и острый форштевень с шорохом врубился в песок.

– Харви!

– Бегу…

Полковник уже несся по пляжу и, с разбегу, плюхая по мелкой воде, запрыгнул на нос судёнышка, рявкая:

– За ними! Догнать иудеев, ч-черт бы их всех побрал!

Эванс махнул следом, падая на четвереньки, и хрипло выдал:

– Моссад это! Понял, Мига? Они увели «объект»!

Мига замысловато выругался, и бросился к мощному подвесному мотору.

– Жми! – тонко выкрикнул он.

– Жму! – осклабился Бэнкс.

Катер с громким шорохом снялся, закручивая донную муть, как миксером, и взревел, разгоняясь, почти оголяя мокрое днище на скорости.

Харви первым накрутил глушитель. Мига, ухмыляясь, последовал его примеру.

– Парни, не подставляться! – громко сказал Беквит, крепко держась за планшир. – Израильский спецназ не умеет танцевать балет, но всё остальное у него получается даже слишком хорошо!

– Порвем их, Мига! – воинственно крикнул Коттон.

– Уроем! – поддакнул Состенес.

Полковник посмотрел на бойцов, и махнул рукой – эти ребятишки и без него знают, с какой стороны у «Беретты» дуло…

…Моссадовцы не сразу заметили погоню, а когда углядели-таки, немного подрастерялись. Отстреливаться сразу не стали, опасаясь, видимо, что на хвосте у них русские, но, когда срисовали преследователей в бинокль, моментально открыли огонь.

Глушители гасили и звук, и пламя, а надрывный рёв мотора утушал противное зудение пуль.

– Цельтесь осторожнее! – гаркнул на своих Беквит. – «Объект» не должен