Легализация - Валерий Петрович Большаков

над Командорскими островами, над Петропавловском-Камчатским… На борту вылетят двадцать восемь человек – и пара сотен чемоданов, сумок, курток и прочего тряпья! На тот случай, если самолёт всё-таки собьют. Пускай «мировое сообщество» попричитает над «невинно убиенными»…

– Понял, сэр, – сказал полковник деревянным голосом.

– Вы не камикадзе, Чон, и вы будете не один, – помягчел Мейси, тормозя под громадным крылом «Боинга». – РС-135… это… м-м… радиоэлектронная разведка… проводит ваш борт, – он вяло махнул рукой вверх, на округлую громаду авиалайнера, – а станции слежения «джапов»… те, что в Вакканай и Немуро, ну и наши, на базе в Мисаве, будут внимательно слушать переговоры русских истребителей с командным пунктом ПВО. Потом еще должны подключиться средства радиоперехвата 7-го флота в Камисэтани… И вся эта инфа потечёт в АНБ! – американец замолчал, соображая, и проговорил вполголоса: – Не знаю, Чон, насколько это важно для вас, но о каждом этапе операции будут немедленно докладывать в Белый дом. – Он усмехнулся. – Президент не может простить русским собственную слабость, когда сдал Польшу! Вот и хочет отыграться…

– Задание будет выполнено, сэр! – отчеканил капитан Чон.

«Боинг-747» компании «Кореан Эйрлайнз», выполняя, хоть и с опозданием, рейс 007 Нью-Йорк – Анкоридж – Сеул, вылетел ровно в 13.00 по Гринвичу.

Взлетал борт тяжеловато, но на двадцать девятой минуте набрал-таки крейсерскую высоту полёта в тридцать одну тысячу футов.

Щурясь под козырьком бейсболки, Мейси проводил взглядом тающий в небе самолетик, и шепнул, мешая сентиментальность с торжественностью:

– Да поможет тебе Бог, Чон…

Тот же день, позже

Москва, Фрунзенская набережная

Устинова немного даже забавляла нынешняя конфигурация власти. Наверное, тем, что для него лично ничего нового в ней не заключалось. Все последние годы они отвечали за страну вчетвером – он, Брежнев, Громыко и Андропов.

Леонида Ильича убили, Андрей Андреевич сменил его на посту генсека, Юрий Владимирович переселился в кабинет Суслова, а вот Дмитрий Федорович продолжал трудиться на своём месте – системно и мощно.

Это Гречко мог надменно отмахнуться: «Вопрос не наш!», а Устинов – иной. Однажды ему нажаловался первый секретарь Ивановского обкома. Беда, мол, Дмитрий Федорыч! Одни женщины в Иваново, одинокие и несчастные. Только вы можете помочь!

И министр обороны помог – много новых воинских частей устроилось в «бабьем царстве»…

Фыркнув насмешливо, Устинов отошел от окна.

Всю свою долгую жизнь он упорно следовал суровому правилу Марка Аврелия: «Делай, что должен. Будет, что суждено», применяя к себе, в основном, первую часть максимы.

Еще Сталин приставил его к «оборонке», так он с тех пор и тянет воз. Таскает маршальский мундир, а ведь за погонами и позументами прячется «мирняк»…

Влажное клацанье двери оборвало цепочку мыслей. В кабинет шагнул старший адъютант Ивашов.

– Что-то срочное, Лёня? – напрягся министр.

Ивашов вытянулся.

– Дмитрий Федорович, американский «Боинг» вторгся в воздушное пространство СССР на Дальнем Востоке! – отбарабанил он.

– Ага! – каркнул Устинов, тихо зверея, но и веселея. – Решились-таки, гадёныши! Продолжай, Лёня…

– Нарушение границы произошло в районе Петропавловска-Камчатского. Самолет засекли вовремя, с аэродрома Елизово поднялись истребители-перехватчики «МиГ-23» и «МиГ-31»…

Устинов, затаив дыхание, медленно кивал.

«МиГ-31»… Спасибо «Объекту-14», предупредил! Поднажали с «тридцать первым», да и то… Первая серия – всего из двух самолетов, вторая – из трёх, третья – из шести. И все – на лётные испытания…

– … «Боинг» вёл опытный пилот, – продолжал старший адъютант. – Лайнер снизился с десяти километров до трех, и вошел в непроницаемую для локаторов зону вулканов. Звено «МиГ-31» догнало нарушителя, но в прямой контакт не вступало – действовали согласно «Плану 007».

– Молодцы! – с чувством сказал министр обороны. Он взволнованно зашагал от стола к окну, не зная, куда ему девать руки – и сложил их за спиною. – Продолжать наблюдение! – приказал он. – Использовать только «МиГ-23» и «Су-15ТМ». «Тридцать первые» применять лишь в крайнем случае, когда не удастся «Боинг» посадить!

– Есть! – по-уставному лязгнул Ивашов, исчезая за дверью.

– Провокация, значит? – забормотал Устинов, дергая щекой. – Я вам устрою провокацию… Заигрался ты, Джимми Картер, едрить твою налево!

Он торопливо, в уме, прошелся по пунктам плана, набросанного еще весной. Вроде бы, всё учли… Даже взлётно-посадочные полосы в аэропорту Южно-Сахалинска расширили и удлинили до трёх тысяч четырёхсот метров. Лишь бы принять здоровенный «Боинг»! Ну, заодно «Илу-86» будет, где садиться…

А сажать лайнер надо! Именно сажать, а не сбивать. Чтобы улики – вот они! И чтоб ни одна забугорная собака не тявкнула про «варварскую жестокость» – ни брехливая «Би-Би-Си», ни прочие «голоса»!

Сняв очки, Дмитрий Федорович потер переносицу, крепко жмуря глаза. Устал.

Но губы, нет-нет, да дрогнут в злорадной улыбочке.

«Летите, голуби, летите…»

Тот же день, позже

Воздушное пространство СССР, район Охотского моря.

Борт «Боинга-747» KAL 007

Чон Бён Ин стискивал зубы, сжимал губы – и штурвал. Исполинский летательный аппарат был подвластен ему и слушался руки беспрекословно. Так отчего же внутри – срамная желейная трясца? От долгого напряжения? А стоит ли тужиться, капитан Чон?

Расслабься, полет подходит к концу… Сядешь где-нибудь в Японии, в том же Титосэ – и озвучишь в прямом эфире свое справедливое возмущение. Ну да, отклонился немного от курса, на каких-то семьсот километров – автопилот неправильно был настроен! А экипаж – р-разболтались совершенно! – пренебрёг обязанностями, не сверил координаты инерционных навигационных систем с координатами на полётных картах…

Но разве это достойная причина для того, чтобы преследовать гражданский лайнер, угрожая ракетной атакой?!

Капитан Чон глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Второй пилот Сон Дон Хи сидел молча, с бесстрастным лицом истукана. Бортинженер нахохлился, потерянно глядя в одну точку. А впереди, там, за синей гущиной дымки, куда медленно, незаметно для глаза катились обливные валы, набухала жёлтым и зелёным суша.

– Сахалин, – вытолкнул Сон.

– Вижу, – обронил полковник.

– Нас засекли!

– Трудно не засечь слона…

Наверное, Чон счёл бы себя оскорблённым, узнай он, что больше не участвует в секретной операции ЦРУ, а исполняет роль в спектакле, затеянном «русскими варварами».

Что разведывательное оборудование на борту и то, которым напичкан спутник-шпион, фиксировали не истинные радары, а хитроумные обманки, вывезенные подальше от пунктов ПВО.

Что навороченные станции слежения сливают в закрома АНБ тщательно выверенную, профессионально отработанную «дезу». Но капитан Чон находился в счастливом неведении. А факт того, как же позорно он проиграл, еще на подлёте к границам СССР, откроется полковнику чуть позже…

– Русские перехватчики! – взвизгнул второй пилот.

Чон, замирая, глянул на серебристые угольнички, что виражили в стороне, и плавно подал рычаги от себя. Гул двигателей стихал, а скорость падала.

900 километров в час… 850… 800…

«Снизить