Легализация - Валерий Петрович Большаков

Смотаться на плюхающей моторке к баржам, что покачиваются на приколе, и лично убедиться – у салютного взвода всё готово для красочного, блистающего фейерверка, что распишет небо огнистыми радугами…

Подтянуть милицию в парадках и дружинников с красными повязками на рукавах…

Наладить подачу газа к светильникам старинных петровских маяков – Ростральных колонн…

Проверить… Согласовать… Порешать… Обеспечить…

Красно-белые «Икарусы» из автобусного парка № 2 подвезут «выпуск» со всего города – виновников и виновниц торжества. Даровитые студенты из ЛЭТИ сыграют для них уморительный перформанс, появляясь на сцене, как клоуны в цирке – между выступлениями Пьехи, Сенчиной, Хиля, Понаровской, Клемент…

Ох, идей было столько, что казалось невозможным вместить все задумки в каких-то восемь часов праздника! А закончится наша феерия далеко за полночь…

«И не до сна!»

Тот же день, позже

Ленинград, Дворцовая площадь

Несколько тысяч девушек в нарядных платьях и парней в костюмчиках уже собрались на площади, смеясь и галдя, а «Икарусы» всё подъезжали и подъезжали. Выпускники и выпускницы постоянно находились в броуновском движении – мне были хорошо видны со сцены их запутанные гуляния.

Честно говоря, я бы сейчас не отказался от мягкого кресла… Да хоть бы от дешевого стула из кафешки! От пустого фанерного ящика! Набегался вдосталь, километров двадцать точно намотал.

Вздохнув, я шагнул за импровизированные кулисы – меня еще не носило у пиротехников – но «Варя з Шепетовки» преградила путь, улыбаясь весьма коварно.

– Э, не-ет! – затянула она, срываясь в девчоночье хихиканье. – Ты всё это затеял, тебе и начинать!

– Просим, просим! – дуэтом воскликнули изящная Понаровская и великолепная Пьеха.

А Сенчина, белозубо улыбаясь, подала микрофон.

– Хитрые такие! – вырвалось у меня, но женщины лишь необидно засмеялись.

Я вышел на край сцены, и заговорил, улавливая запоздалое эхо:

– Друзья! Наше с вами празднество, празднество выпускников, началось еще утром… – черные кубы мощных динамиков разнесли мой голос от Триумфальной арки до Ростральных колонн. – Все получили аттестаты?

– Да-а! – взвился хоровой ответ. – Да-а-а!

– Давний девиз праздника «Алые паруса» звучит просто: «Все пути открыты молодым!» И это правда! Мы придем в заводские цеха, в научные лаборатории или в военные гарнизоны, будем жить, учиться, работать, защищать Родину! И помнить, что прописаны в великой стране! От нас ждут, что мы сделаем Союз ССР еще краше, еще богаче, еще сильней – и дождутся!

Легкий смех зашелестел по-над площадью, я и сам улыбнулся.

– Не буду долго толковать… Но должен сказать, что один я ничего бы не смог, да и не успел бы. Поэтому хочу поблагодарить Вадима Антоновича Афанасьева из горкома и Варвару Таневу из обкома, парторга и директора Кировского завода, ректора Технологического института, дирижера и режиссера Анатолия Михайловича Бадхена… и всех-всех-всех, кто помогал, кто участвовал, не жалея ни сил, ни времени, ни смекалки! Огромное им спасибо! А сейчас… Маэстро!

Бадхен вытянулся в струнку, взмахивая палочкой, как будто бы волшебной, и оркестр грянул «Гимн великому городу» Глиэра.

Музыка, плавная и державная, плыла над площадью, над Невой, над мостами и дворцами. Она звучала всё шире, разносясь властно, неудержимо, и, чудилось, сам город менялся ей в такт, колышась, словно отражение в речных водах.

Там же, позже

Своих я отыскал на Стрелке. Кто-то стоял, руки в карманы, а кто-то сидел на массивном парапете, болтая ногами. Я и сам присел с наскоку, чувствуя, как теплый камень впитывает утомление.

– Андрей пришел! – воскликнула Зорька. – Все в сборе!

– Отучились! – крикнул Акопян. – Ура-а!

– Вот и до Армена дошло! – засмеялась Ирочка Клюева. – Ура!

– Дюш! – воззвала Яся. – А что… «следующим номером нашей программы»?

– Вальс! – я глянул на часы. – Минут через пять… Занимайте места в партере!

Минуты оттикали махом. Музыка, живая и громкая, что вольно растекалась над Невой, неожиданно стихла, утончившись в скрипичном взвиве. Наросла пауза – и широким разливом зазвучал вальс.

А яхтсмены… Ну, молодцы! «Адмиралы» синхронизировали плавание с мелодией чуть ли не до секунды!

Первой из-под пролета моста Строителей показалась яхта «Викинг» – изящный белый кораблик резал воду, пламенея алыми парусами. А за ним шёл «Корсар», улавливая ветер косым гротом, треугольными стакселем и кливером. А следом «Мираж», «Скиф», «Бриз», «Бибигонда»…

– Паруса! – завопила Ира Родина, подпрыгивая и маша руками. – Алые паруса!

Радостные крики качали всю набережную, и я каким-то чудом расслышал в суматошном гвалте негромкий, отчаянный голос, зовущий меня. Обернулся и увидел девушку в школьном платье, приближавшуюся робко и неуверенно.

Я не сразу узнал ее, и подсказкой мне были каштановые волосы, распущенные по плечам – ветер лохматил их, а солнце засвечивало медью.

– Тома?

– Афанасьева пришла! – тонко вскричала Алёна. – Приве-ет!

Девчонки переполошились, но Тамара как будто не замечала их, лишь дежурная улыбка мимоходом гнула её губы.

– Андрей…

Я не стал ни о чем спрашивать или болтать, суетливо и бездумно, а молча подал руку. Тома сразу ухватилась за нее, и мне осталось лишь приобнять девушку за талию. И повести в танце.

Ровно дюжина яхт под алыми парусами медленно заворачивала, выходя из Малой Невы в Большую. Они словно и сами вальсировали или вели хоровод.

«American Beauty… – пришла мне в голову ассоциация. – Лепестки в джакузи…»

А зеленые глаза напротив сияли чисто и ясно. Вот они скосились, глядя на реку, и губки дрогнули.

– Как красиво… – тихо сказала Тома. – Как лепестки красных роз, плавающие в бассейне!

Я внимательно посмотрел на нее, и девушка заговорила, спеша высказаться, словно боясь, что ей не дадут выразить то, что скопилось в душе:

– Прости, Андрей! Прости, и всё! Не спрашивай ни о чём, ладно?

– Ладно, – улыбнулся я, прижимая Тому к себе чуть крепче, чем партнершу в танце.

– И я ничего не буду объяснять… – упавшим голосом молвила девушка. – Ни про маму, ни про себя… Ох… Андрюш… Всё равно… Я никогда-никогда тебя не забуду! Честное слово!

– И я тебя.

Мы кружились, задевая танцующие парочки, ловя мимолетные взгляды. Яся… Кузя… Света… Паштет вёл Иринку немного неуклюже и был на удивление задумчив. Акопян с Клюевой слиплись, будто прощаясь…

Растаяла последняя нота вальса – и словно развеялся магический флёр. Яхты красовались по-прежнему, скользя от Дворцового до Кировского моста, и уже шлёпали по мелким волнишкам катера – «Молот», «Серп», «Атом»…

– … Мечта – это первый шаг к постановке практической цели, – загремел над рекою сочный баритон диктора. – Наша жизнь дает много возможностей, открывает множество путей. Эти пути рядом!

– Каждый должен найти свои крылатые алые паруса! – подхватил высокий женский голос. – Для этого не нужны годы странствий, не обязательно идти далеко. Они здесь, рядом с