Легализация - Валерий Петрович Большаков

Ругаясь последними словами, скорчился Мига – выстрелом с мотобота ему вспороло мышцу на ребрах. Эванс бешено палил с обеих рук, и вот один из моссадовцев крутнулся, роняя оружие. Поник – и безвольно опрокинулся за борт.

– Есть! – злорадно ухмыльнулся Коттон. – Минус один!

Полковник выщелкнул пустую обойму, и вставил полную, ощеренную рядком блестящих патронов.

– Харви! – крикнул он. – «Кошку»!

Эванс живо сунулся в лючок, подхватывая увесистый трехлапый якорёк с мотком тонкого плетенного каната. Раскрутить «кошку» на шатком, дергавшемся носу катера – это почище циркового эквилибра, но Харви «выступил» с блеском. Анкер улетел по крутой дуге, цепляясь когтистыми лапами за кокпит мотобота. Петли каната опали, тут же натягиваясь втугую.

– Есть такое дело! Ха-ха-ха!

Кто-то из похитителей метнулся с ножом на корму, но пули остановили его, с треском щепя крышу рубки. А Эванс, рыча, как медведь, резво перебирал канат могучими руками, стягивая два плавсредства в одно поле боя.

Мальчуганы «Атакующего Чарли» вошли в боевой транс, как берсерки в старину – они радовались хорошей драке, чуя скорую победу. А вот сам Чарльз всё чаще с тревогой поглядывал на море, ожидая от судьбы новых проказ.

В полумиле от них, держась нейтральных вод, рассекала волны роскошная белая яхта, этакий катер-переросток под желто-синим шведским флагом. Однако опытное, бывалое нутро подсказывало Беквиту: было бы честнее, полощи на ветру бело-синий стяг Израиля…

– Мига! – заорал Бэнкс. – Держи… этот… как его… Штурвал!

– Да я…

– Цыц, однобокий!

Уныло бранясь шепотом, Состенес сунулся к штурвалу, а Коттон с хищной грацией, словно огромный кот, перескочил на бак, и сразу на мотобот, полосуя воздух ножом. Кто-то сунулся ему наперерез, и Бэнкс в изящном повороте тореро вспорол противнику горло.

Эванс действовал грубее – пёр напролом, сокрушая врага с бешеной силой гориллы.

– Не ждали? – гремел его зычный голос. – Получите!

Двое живых, но смертных израильтянина скорчились в рубке – губы в нитку, желваки играют, но оба молча подняли руки. Финита?

С моря застрочила очередь, и Беквит резко обернулся. Давешняя яхта развернулась и шла к ним полным ходом, невзирая на близость тервод СССР. Автоматы долбили не прицельно – пули цвиркали в воду по сторонам, выбивая фонтанчики.

Вскинув «Беретту», полковник открыл огонь по «яхтсменам» – четыре гильзы упали на доски палубы, звеня.

– Парни, резче! – скомандовал он. – Мальчишку – сюда! Этих связать, бот – на буксир!

– Да, сэр! – рявкнул Эванс.

Мига вскинул пистолет здоровой рукой, перевешиваясь на раненый бок. Два выстрела слились в один, и кому-то на яхте они очень не понравились.

– Попал!

– Уходим! – Беквит обернулся к «объекту», таращившему на него глаза. Осторожно берясь за кончик пластыря, пробормотал: – Терпи, малыш… – и резко сорвал «наклейку».

Мальчишка лишь поморщился, задышал вольнее, и обронил на хорошем английском:

– Спасибо!

– Не за что, – криво усмехнулся полковник.

– Курс на запад? – бодро поинтересовался Состенес.

– На восток, Мига! На восток! Уходим!

Однако, уйти оказалось непросто – дистанция между катером и яхтой сокращалась. Выругавшись, Беквит заорал.

– Харви! Руби канат!

Эванс полоснул ножом по натянутому буксирному концу, и мотобот закачался на волнах, отдаляясь. Зато катер рванул бойчее.

«Подберут своих, или нет? – торопливо, разрывчато думал полковник, словно на бегу. – Нет! Вот гады…»

Яхта взяла мористее, обходя мотобот, и выдала сиплый гудок, требуя остановиться. Слева по борту забрызгали фонтанчики…

«Хэппи-энда не будет?..»

– Из пулемета шпарят! – бодро комментировал Бэнкс.

– Сэр! – встрепенулся Мига. – Там, вроде, катер! Пограничный!

– Ракету! Живо!

– Нету, сэр! Только фальшфейеры!

– Зажигай!

«Палочка-выручалочка» в руках Коттона зашипела и вспыхнула, выдав султан красновато-оранжевого дыма. На море стоял штиль – яркие клубы поднимались в вышину, относимые лишь скоростью хода.

Синевато-серый сторожевик повернул к «терпящим бедствие», и на яхте решили не связываться. Короткая очередь ударила поверху, гвоздя надстройку катера, и длиннотелое судно, полоща сине-желтым флажком, словно дразнясь или прощаясь, вошло в разворот.

– Струсили, гады! – зло ощерился Коттон.

– Бронежилеты снять! – велел Беквит. – Оружие, рации завернуть – и за борт! Мы – герои положительные, спасли похищенного мальчика… А подробности лучше опустить!

Он глянул на «объект», но парень, всё еще обмотанный, понимающе улыбнулся.

– Я не скажу лишнего, сэр.

– Вообще-то, мы и сами затевали твою эксфильтрацию, – тяжело сказал полковник, не стыдясь серьезных взглядов Миги, Коттона и Харви. – Эти нас опередили… Честно говоря, душа у меня не лежала к тому, чтобы переправлять тебя на Готланд… – вскинув голову, он посмотрел на свою команду, борясь с неловкостью, и медленно выговорил: – С детьми воевать… знаешь… стыдновато как-то! – подумав, полковник решился приоткрыть карты: – Нам ничего про тебя не сказали, но Фред проговорился… Ты, вроде как, предсказываешь будущее. Как Нострадамус! Ну, фигня же?

Команда запереглядывалась, а «объект» брюзгливо скривился.

– Да если бы я только знал, что меня повяжут, я бы и близко тут не оказался!

– Но тебя повязали! – фыркнул Мига, перекашиваясь на окровавленный бок.

– О! – Беквит уставил палец в небо. – Вывод?

– Да ясно всё! – прогудел Эванс, вставая и цепляясь за раму дверцы в рубку, выщербленную пулями. – Русские идут! – хохотнул он, кивая на пограничный катер, приближавшийся малым ходом.

«Странно… – мелькнуло у полковника. – Задание провалено, а настроение бодрое. Или я с возрастом сентиментальным стал, или просто занял нужную сторону. Правильную…»

Там же, позже

ПСКР «Безупречный» проекта 205П «Тарантул» гордо именовался «пограничным сторожевым кораблем», однако больше всего тянул на катер. Большой катер, метров под сорок в длину, с двумя спаренными пушками… Но для корабля всё равно мелковат.

Именно этими, довольно-таки наглыми, рассуждениями полнилась моя голова, пока я сидел в капитанской каюте, поджимая босые ноги. А командир «Безупречного», низенький, коренастенький мужичок с пробивавшейся лысинкой, стоял у привинченного к полу стола, короткопалой пятернёй упираясь в переборку – он словно прислушивался к рокоту трех мощных дизелей, ладонью вбирая дрожь, расходившуюся по корпусу.

– Получается, что эти… интуристы тебя как бы спасли… – выговорил он, анализируя ЧП в десятый раз.

– Получается, Николай Матвеевич, – смиренно кивнул я. – Сами же видели, как за нами та яхта кинулась. Если бы не вы… Догнала бы.

– Да-а… – протянул каптри, отталкиваясь от стенки и стряхивая с черной формы невидимые пылинки. – В общем… Ладно. Побудешь пока на борту. Интуристы консула дождутся, а ты… Я боцмана нашего пошлю на тот хутор, чтобы вещи твои забрал. Паспорт у тебя?

– Ага, – моя рука рефлекторно потянулась к карману, но щупать не стала – ткань была омерзительно липкой.

О том, что именно Беквит вернул мне документ, я умолчал. Зачем зря трепать языком? Имя своего спасителя тоже не разглашал. Сам узнал недавно – брейнсёрфингом