Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

формировании канона техно как жесткой репетативной музыки. В Бельгии за издание техно берется лейбл RS. Они любят примерно всю современную электронику, от эмбиента до брейкбита, но техно в их каталоге занимает очень важное место. Причем техно для них – это уже вовсе не монополия выходцев из Детройта. Джоуи Белтрам родом из Нью-Йорка, а Дэйв Энджел вообще британец. В каталоге RS Records появляется даже техно из Японии, его, например, играет Кен Ишии.

Середина 1990-х – это еще и время расцвета диджеев-суперзвезд от техно. Это и тот же самый Свен Фет, герой нашей главы, посвященной трансу, и швед Кари Лекебуш, ну а главной звездой за вертушками становится Джефф Миллс, выходец из Underground Resistance. Миллс как бы создает канон того, как диджей должен играть техно. Он играет на трех вертушках, предпочитает очень короткие фрагменты треков и очень быстро микширует. Исходные треки он фактически использует в виде «кирпичиков» для создания своей собственной музыки. Его произведением становится именно диджей-сет, Миллс как бы окончательно возводит диджея в роль творца. Каноническая запись Джеффа Миллса тех времен – это живой диджей-сет из клуба Liquid Room в Токио, который был издан отдельным альбомом.

Более мягкий и мелодичный подвид техно (примерно то, что делал Деррик Мэй в конце 1980-х) тоже находит продолжение в Европе, и приживается он в Англии, где в почете всегда был мягкий и интеллигентный звук. Мелодичная версия детройтского техно приходится по душе британскому лейблу Warp Records. Этот лейбл много чем запомнится в истории электроники, например, в 1990-е он будет форпостом жанра IDM, а сейчас там издаются популярные артисты самых разных жанров, от Дэнни Брауна до Flying Lotus. Для такого вот мелодичного и чуть более «прифанкованного» относительно немцев «пост-детройта» англичане даже придумывают новый термин – intelligent techno, то есть «умное техно», которое как бы противостоит немецкой клубной долбежке.

Одной из главных звезд нового поколения детройтских музыкантов становится Кенни Ларкин. Он как бы подхватывает знамя детройтских традиций в тот момент, когда троица патриархов движется в сторону более жесткого звука. Кенни можно считать прямым наследником Деррика Мэя, но только звучит он еще более мягко и деликатно, порой уходя чуть ли не в эмбиент. Среди англичан идею мелодичного техно развивает в первую очередь дуэт B12, который тоже издается на Warp, а среди немцев – дуэт Sun Electric, который подписан на бельгийский лейбл RS. Под большим влиянием детройтской музыки находится и английская группа The Black Dog, они тоже считаются пионерами IDM, но играют далеко не только его.

Среди американских музыкантов самым ярким продолжателем идей Деррика Мэя, ну и вообще всего интеллигентно-мелодичного канона детройтского техно, становится Джон Белтран. Не путайте его, пожалуйста, с Джоуи Белтрамом. Джон Белтран тоже родился в штате Мичиган, совсем неподалеку от Детройта, и считается протеже Карла Крейга. Издает пластинки Белтран в основном в Европе, на RS или на лондонском лейбле Peacefrog, где тоже очень любят Детройт. Его звучание – это прямо эталон мягкости, он добавляет туда и джаза, и даже некоторые элементы латиноамериканской музыки. К тому же Белтран – выдающийся мелодист, что для техно большая редкость.

В клубах гораздо популярней более жесткие, механистичные варианты техно. К середине 1990-х годов окончательно обретает свои очертания минимал. Что же это такое и чем минимал отличается от других подвидов техно? В минимал-техно используется минимальное количество звуков – часто это одинокая драм-машина и, быть может, один синтезатор. При этом трек строится вокруг бесконечно повторяющихся паттернов, в них практически нет какого-то сюжетного развития. Изменения за 10 минут могут быть буквально микроскопическими, и это роднит минимал-техно с академическим минимализмом, то есть с музыкой, ну, скажем, Стива Райха.

Крестным отцом минимал-техно считается Роберт Худ, еще один представитель детройтской тусовки и выходец из Underground Resistance. Он много сотрудничает с земляками типа того же Джеффа Миллса или Мэд Майка и руководит собственным лейблом M-Plant, где тоже издается в основном минимал. Его альбом «Internal Empire», который вышел в 1994 году на Трезоре, становится для этого жанра системообразующей пластинкой. А самые, пожалуй, интересные минимал-пластинки записывал Ричи Хоутин (которого мы уже упоминали в начале этой главы) со своим проектом Plastikman. Издавал их британский лейбл NovaMute, подразделение независимого гиганта Mute Records, где выходили, например, Depeche Mode.

На альбоме «Recycled Plastik» Хоутин взял классический набор инструментов (драм-машину Roland TR-909 и бас-станцию Roland TB-303) и записал на этом железе эталонную минимал-пластинку с длинными треками, которые очень медленно развиваются, а их главная привлекательность – в чистом и очень глубоком звуке. С альбомом Plastikman «Sheet One» («Первый лист») тоже связана отличная история. Его передняя обложка, на которой изображено лого проекта Plastikman (рисованный пластиковый человечек), перфорирована так, что ее можно нехитрыми движениями разделить на маленькие квадратики, очень напоминающие почтовые марки. Это, разумеется, намек на «марочки», в которых распространялся наркотик ЛСД. Разумеется, первое, что делали фанаты, купив этот альбом, – разрывали обложку и клали эти марочки под язык. Эффекта, естественно, не было. Как следствие – на вторичном рынке (например, на discogs) сегодня продается много копий этого CD без передней обложки – последствия неудачных психоделических опытов.

Хоутин же откроет и несколько лейблов – сначала Plus 8 Records, а затем M_nus, на которых тоже будет выходить минимал-техно. А вообще, этот жанр очень полюбят немцы. Например, немало знаковых минимал-пластинок выйдет на лейбле Kompakt. Году к 1997-му техно в Европе превращается в клубный мейнстрим. Техно-диджеи не собирают стадионов, но в больших клубах эта музыка играет практически постоянно, причем происходит это и по сей день. На техно переключаются многие артисты и диджеи, которые до этого играли классический транс, например Свен Фет в Германии или Карл Кокс в Англии. Техно играют шведы, голландцы, японцы, ирландцы. В общем, покинув Штаты примерно за 10 лет до этого, в конце 1990-х техно окончательно захватывает мир.

Немцы же совершили еще одну важную инновацию, придумав даб-техно, которое популярно и сегодня. Дело было в середине 1990-х, и точкой зарождения нового жанра стал Берлин. Еще в конце 1980-х в модном берлинском районе Кройцберг открывает двери небольшой магазин пластинок под названием Hardwax. Его босс Марк Эрнестус был заядлым коллекционером и любил, с одной стороны, всякого рода новую электронику, в том числе и техно, а с другой – даб и прочую музыку родом с Ямайки. На этой почве он подружился с музыкантом Морицем Фон Освальдом. Мориц начинал карьеру еще в 1980-е и играл на перкуссии в группе Palais Schamburg, ставшей своего рода колыбелью немецкой клубной электроники (состав коллектива часто менялся, и через эту школу прошли многие музыканты, позже ставшие важными фигурами в немецкой техно- и экспериментальной сценах).

В начале 1990-х Фон Освальд увлекся