Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

необходимое для форсирования Ла-Манша, но и бомбили Берлин и другие немецкие города[4701]. С 10 июля по 31 октября 1940 года в ходе так называемой «Битвы за Англию» «Харрикейны» и «Спитфайры» сбили 1733 самолета люфтваффе. Англичане потеряли 915 самолетов. («Никогда еще столь многие не были так многим обязаны столь немногим», — сказал Черчилль по поводу войны в воздухе.) И операция «Морской лев», и невнятные предварительные планы вторжения в Россию были перенесены с осени 1940 года на весну 1941 года. Вермахт являлся крупнейшей безработной сухопутной армией в мире. Фюрер, утратив инициативу, с 5 по 8 октября находился в уединении в Бергхофе, где он обдумывал имеющиеся у него возможности.

Подчинявшаяся Берии разведка НКВД сообщала, что на востоке развернуто не менее 85 пехотных дивизий — две трети немецкой сухопутной армии — и что один за другим строятся аэродромы и другие военные сооружения[4702]. В октябре 1940 года Берия неожиданно стал очень внимательным к нескольким сотням польских офицеров, которых он не убил в Катыни и других местах еще весной 1940 года. По его приказанию в Москву из одного из лагерей ГУЛАГа в вагоне первого класса даже был доставлен интернированный польский подполковник Зыгмунт Берлинг. Когда Меркулов сообщил Берлингу о планах сформировать на советской территории польскую армию, последний предположил, что где-то в советских лагерях находится более 20 тысяч польских офицеров. «Таких людей сейчас нет в Советском Союзе», — лаконично сказал Берия. Меркулов добавил: «Мы совершили в отношении них большую ошибку»[4703].

Вскоре Берия уведомил Сталина о том, что НКВД на всякий случай собрал около двух дюжин польских офицеров в качестве ядра антинемецкой армии. На смену старой эпохе пришла новая. Ни в одном из снятых в 1940 году 35 советских фильмов главным врагом не был советский гражданин[4704]. За весь год на советский экран не был допущен ни один иностранный фильм. Вместе с тем состоялась премьера новой эпохальной музыкальной комедии: 8 октября 1940 года в Москве начался показ «Светлого пути» — очередного суперхита, снятого Григорием Александровым, с музыкой Исаака Дунаевского, включая его «Марш энтузиастов». «Светлый путь» удостоился почестей как главный фильм года. В нем рассказывалась история советской Золушки — неграмотной крестьянки-домработницы по имени Таня (ее играла белокурая, неизменно блистательная Любовь Орлова), которая стараниями встреченного ею парторга начинает учиться, становится стахановкой-работницей на ткацкой фабрике, получает орден Ленина, летит по небу мимо Большого Кремлевского дворца в открытом автомобиле и находит свою любовь. В начале фильма Таня с легкостью разоблачает врага, поджигателя-кулака. «Хорошая картина и… без портрета товарища Сталина», — сказал Сталин Александрову с улыбкой в глазах[4705].

В том же октябре маршал Кулик сочетался браком со своей третьей женой (Ольгой Михайловской), подругой его дочери, учившейся в выпускном классе, — он был на 32 года старше жены. Сталин, восьмой год живший вдовцом (уже во второй раз), не позволял себе подобных вольностей. Ему предстояло выбирать между двух вариантов сценария фильма о грузинском воителе XVII века Георгии Саакадзе, который поднял восстание против персидского шаха с целью освободить и объединить Грузию. «…князья и феодализм оказались более сильными, а [грузинский] царь и дворянство — более слабыми», — объяснял Сталин в письме киноначальнику Большакову от 11 октября, добавляя, что попытки Саакадзе компенсировать внутреннюю слабость страны союзами с внешними силами по объективным причинам закончились провалом[4706].

Гитлер вернулся из своего альпийского убежища, вновь набравшись решимости победить Англию методом косвенных действий. Однако сначала силы вермахта 12 октября оккупировали Румынию, чтобы обезопасить нефтепромыслы Плоешти. «Немцы подняли планку, — говорил итальянский посол в Москве Шуленбургу, с которым он состоял в доверительных отношениях. — Натиск [русских] на юг остановлен, нефть находится в руках немцев, через Констанцу немцы вышли к Черному морю, Дунай — немецкая река. Это первое дипломатическое поражение товарища Сталина»[4707]. На самом деле, хотя ТАСС выступило с опровержением, Берлин за двое суток предупредил Москву о том, что на Дунае будут размещены «учебные войска» с целью «обучения» румынской армии[4708].

15 октября 1940 года в США состоялась премьера фильма Чарли Чаплина «Великий диктатор», высмеивавшего Гитлера, который изображался как Аденоид Хинкель, паяц с манией величия, чей диктаторский режим угрожает жизни еврея-парикмахера; обе роли сыграл сам Чаплин, который не был ни немцем, ни евреем. Рецензент из New York Times с восторгом отзывался о «жалких, аффектированных взмахах руки, склонности к самым нелепым поступкам, фантастических приступах гнева и яростной мимике» персонажа, так отзываясь о пантомиме Чаплина: «Лучше всего ему удаются безумные взрывы утробного бессмысленного лепета — смесь немецкого, идиша и похмельного вздора, и он положительно достигает высот искусства, исполняя жалостливый танец с большим воздушным шариком в виде глобуса, подбрасывая его в воздух, проделывая под ним пируэты, а затем ударяясь в слезы, когда шарик наконец лопается»[4709]. В одной из сцен Хинкель, диктатор Томании, встречается и торгуется с Бензино Напалони, диктатором Бактерии[4710].

17 октября заместитель Молотова Вышинский принял Криппса, который намекнул на подвижки в позиции Англии, не признававшей поглощения Прибалтийских государств Советским Союзом, и заявил, что имеет конфиденциальное поручение от своего правительства лично к Молотову; когда же Вышинский пожелал узнать, о чем идет речь, Криппс, согласно советской записи, заявил: «…в связи с событиями, происшедшими за последние несколько недель на Балканах, на Ближнем Востоке и на Дальнем Востоке, взаимоотношения Англии с этими частями мира изменились, а следовательно, должны быть изменены и взаимоотношения между Англией и СССР». Криппс каким-то образом пришел к убеждению, что СССР не хочет победы Германии в войне, и он призывал к тому, чтобы Англия до завершения войны де-факто признала расширение границ СССР и тем самым склонила его к тому, чтобы он не выказывал предпочтения Германии перед Англией[4711]. В тот же день Молотов распрощался с японским послом, который отбывал на родину после двух лет, проведенных в Москве. Оба выразили надежду на дальнейшее улучшение двусторонних отношений, хотя им так и не удалось заключить пакт о нейтралитете. Когда японский посол задал вопрос о состоянии германо-советских отношений, Молотов сказал, что они «имеют под собой прочный фундамент», и предсказал, что они «будут развиваться и дальше»[4712].

Риббентроп отправил письмо Сталину на 19 страницах, в котором приглашал Молотова в Берлин, и Шуленбург в тот же день 17 октября сумел передать его Молотову[4713]. В письме давался обзор германо-советских двусторонних отношений, оправдывались германские военные мероприятия в Восточной Европе и предлагалось, чтобы