Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

В этот момент Николай Асеев, поэт и киносценарист, впервые присутствовавший на подобном собрании, совершил примечательный поступок. «Я буду говорить откровенно, — заявил он. — Тов. Сталин сказал, что ему нравятся произведения Ванды Василевской. Я должен сказать, что очень хорошо, что Вам понравились произведения Ванды Василевской. Лично я читал и не очень сильно они меня затронули. Я почему говорю? Потому что завтра, послезавтра Ванда Василевская вдруг станет единственным стандартным писательским достижением». «Я ничего не боюсь, — сказал он далее, — я верю, что здесь все будет учтено и взвешено, но иногда получается так: „как же, Сталин сказал!“ Конечно, это нужно учесть, но другое дело, если Иосифу Виссарионовичу нравится то или иное произведение, та или иная картина, это не значит, что такие работы должны повторяться, триста тысяч раз повторять одно и то же произведение, одну и ту же картину». Сталин согласился: «Не значит».

Асеев был абсолютно прав: вкусы Сталина становились директивами. Итог разговора подвел сам Сталин. «Я бы предпочел, чтобы нам давали врагов не как извергов, а как людей, враждебных нашему обществу, но не лишенных некоторых человеческих черт, — посоветовал он. — У самого последнего подлеца есть человеческие черты, он кого-то любит, кого-то уважает, ради кого-то хочет жертвовать». И далее: «Почему Бухарина не изобразить, каким бы он ни был чудовищем, — а у него есть какие-то человеческие черты. Троцкий — враг, но он был способный человек, бесспорно, — изобразить его как врага, имеющего отрицательные черты, но и имеющего хорошие качества, потому что они у него были, бесспорно»[4672].

Кто, будучи в своем уме, мог откликнуться на предложение Сталина и изобразить Бухарина и Троцкого как людей, имеющих положительные черты?

В тот вечер Сталин заявил, что ему не понравилось, что в «Законе жизни» те персонажи, которые разоблачают врагов, таких как главный герой, студент и комсомолец, изображены как не вполне советские люди. «У нас, например, миллионов 25–30 людей голодало, хлеба не хватало, а вот теперь стали жить хорошо, — неожиданно признал Сталин. — Вот враги внутри партии прикидывали так — это немцам отдадим, это японцам, на наш век хватит земли. А у нас повернулось наоборот, никому ничего не даем, а наоборот, расширяем фронт социализма… это благоприятно для человечества, ведь счастливыми себя считают литовцы, западные белорусы, бессарабцы, которых мы избавили от гнета помещиков, капиталистов, полицейских и всякой другой сволочи… А с точки зрения борьбы сил в мировом масштабе между социализмом и капитализмом это большой плюс, потому что мы расширяем фронт социализма и сокращаем фронт капитализма»[4673]. После полуночи он удалился к себе в «Уголок» вместе со Ждановым, Молотовым и Берией[4674].

В обстановке неопределенности

Вследствие отданного в июле 1940 года секретного приказа Гитлера о наращивании и без того крупных немецких вооруженных сил поставки в Советский Союз сильно отставали от договорных обязательств. В порядке демонстрации силы Сталин в августе велел своим торговым представителям довести до сведения немцев, что советские власти будут сокращать все поставки, включая нефть[4675]. У Германии после оккупации Франции, Нидерландов, Бельгии, Дании и Норвегии было больше вариантов, чем когда-либо прежде, при наличии еще и крепких коммерческих связей с нейтральной Швецией и союзной Румынией. Более того, зависимость от Советского Союза вызывала все большее раздражение. Даже если бы Сталин был готов возобновить, а может быть, даже и увеличить поставки, было бы лучше, как выразился нацистский министр экономики, не быть «в зависимости от сил и держав, на которые не распространяется наше влияние»[4676]. К 1 сентября, согласно докладу нового начальника советской военной разведки генерал-лейтенанта Филиппа Голикова, адресованному Сталину, Молотову, Берии и армейскому верховному командованию, число немецких дивизий в Восточной Пруссии, бывшей Польше, Чехии, Моравии и Австрии по сравнению с 15 июня выросло с 27 до 94[4677].

31 августа 1940 года Молотов принял Шуленбурга и указал ему, что Германия нарушила пакт, не проведя консультаций с СССР до своих действий в Венгрии и Румынии. 2 сентября советский посол в Берлине Шкварцев получил аудиенцию у Риббентропа, который заявил по поводу пакта: «Разделяю полностью Ваше удовлетворение и думаю, что этот год принес большие выгоды как Германии, так и России. Германия одержала большие победы и будет одерживать их». В тот же день Шкварцев обратился к Молотову с просьбой, чтобы в Берлин не посылали жен и детей дипломатов «ввиду систематических почти ежедневных бомбардировок Берлина» англичанами[4678]. 3 сентября ТАСС объявило о подписании в Берлине договора с Германией о пограничных правовых отношениях, причем отмечалось, что «переговоры протекали в благожелательной атмосфере»[4679].

Отт, немецкий посол в Токио, получил указание уведомить союзницу Германии, как сообщал в Москву Зорге, «что немецкие войска, которые были посланы к восточной границе, не имеют какого-либо отношения к СССР. Они были посланы туда, потому что в них нет большой нужды во Франции, а время роспуска еще не настало»[4680]. 6 сентября Йодль отдал секретный приказ, в котором разъяснялось, что сосредоточение сил на востоке в грядущие недели еще больше ускорится[4681]. Одновременно с этим адмирал Редер 6 и 18 сентября представил подробные планы периферийной стратегии против Англии[4682]. В том же месяце была составлена директива Гитлера № 18 относительно войны в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Может быть, она и была причиной крупномасштабного сосредоточения войск не только в оккупированной нацистами Польше, но и в Юго-Восточной Европе?

Сталин в это время изучал записку, составленную после падения Франции Евгением Варгой, директором московского Института мировой экономики и международных отношений и давним внешнеполитическим советником Сталина. Варга утверждал, что между Англией и США исчезли все противоречия, вследствие чего последние вступят в войну против стран оси. «Тов. Варга! — ответил Сталин 12 сентября. — Ваше толкование совершенно правильно… Дело… изменилось в корне после того, как Германия разбила Францию и получила в свои руки почти все ресурсы европейского континента, а Англия лишилась Франции. Теперь блок Германии, Италии и Японии угрожает не только Англии, но и США. Ввиду этого блок между Англией и США против германо-итало-японского блока представляет естественный результат такого оборота международных дел. С комприветом»[4683].

23 сентября 1940 года Сталин провел у себя в «Уголке» совещание, на которое вызвал среди прочих и историка Аркадия Иерусалимского, которому наркомат иностранных дел поручил подготовить новое трехтомное издание «Мыслей и воспоминаний» Отто фон Бисмарка на русском языке (М., 1940–1941). Сталин