Украденное братство - Павел Борисович Гнесюк

Богдан на секунду прервал доклад, предоставив всем время на обдумывание. — Ровно через пять минут, не раньше и не позже, ударная группа Миколы должна ворваться с тыла, через запасной выход, который им откроет свой же, второй внедренный охранник. Бойцы обязаны будут быстро и четко захватить все ключевые офисные помещения и главное хранилище. Всех ненужных, случайных свидетелей, — он сделал многозначительную паузу, — к сожалению, придется зачистить. Без лишнего шума.

Богдан затем повернулся к Миколе и едва заметно, почти по-дружески подмигнул, а потом, уже со своим обычным, каменным и спокойным выражением лица, попросил у «семерки» заранее подготовленный список людей, которые должны прибыть для оперативного управления банком сразу после захвата, а также контактные данные старшего из них. «Старец», не произнеся ни звука, молча вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо чистый листок и, не глядя, толкнул его по гладкой поверхности стола в сторону Богдана.

По одному, сохраняя полное молчание, семеро стали подниматься со своих мест и, не прощаясь, покидать банкетный зал. Последним, не спеша, поднялся и направился к выходу Олесь Петрович. Заметив краем глаза, что Микола тоже автоматически встал, он, уже почти выходя за дверь, бросил через плечо, не оборачиваясь: «Вам двоим нужно остаться и еще раз все досконально обдумать, сверить все детали. Помните, банк должен быть в наших руках не позднее чем до конца этой недели. Никаких отсрочек».

Когда тяжелая дубовая дверь за семеркой лидеров с бесстрастными лицами закрылась, в банкетном зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом вентиляции. Микола повернулся к Богдану, его лицо было маской напряженной сосредоточенности.

— Обсудим детали, какие при них не озвучивали. — Его голос прозвучал глухо, будто в безвоздушном пространстве. — Мои ребята — солдаты, а не лицедеи. Твои люди в операционном зале… Ты на все сто уверен, что их спектакль не превратится в кровавую вакханалию? Нам нужен управляемый хаос, а не резня, которая привлечет ненужное внимание.

— Мои «артисты» — бывшие волки спецназа. Они знают грань между представлением и бойней. Их задача — создать шум, уложить всех на пол и нейтрализовать охрану с минимальной кровью. Пять минут — и занавес. — Богдан, с видимым облегчением расстегнув воротник рубашки, тяжело вздохнул. — А вот твоим орлам… — он сделал многозначительную паузу, вглядываясь в глаза Миколы, — твоим орлам придется пачкать руки. Все, кто окажется за дверьми кабинетов — от секретарш до начальника охраны — это живые свидетели. Мы не можем оставить ни одного.

— Понял, мои парни усвоят, но мне нужны не общие схемы, а точные чертежи. — Микола мрачно кивнул, сжимая кулаки. — Расположение всех камер, особенно скрытых. И главное — резервное питание. Твой человек гарантированно с этим справится? Если включится автономное энергоснабжение, все полетит в тартарары.

— Справится! — Богдан зевнул, потирая переносицу. — У него полный доступ. Но на худой конец, у моих есть портативный глушитель. Он собьет связь и ослепит камеры на пару минут, но это — крайняя мера. Каждый такой сбой — лишняя ниточка для любопытных.

— А эти новые «управленцы»? — Микола кивнул на оставленный на столе листок. — Ты уверен, что они не начнут командовать парадом во время штурма? Что просто приедут, когда все закончится?

— Сто процентов, это клерки, а не бойцы. Бухгалтера с нужными номерами в телефонах, поэтому их задача — считать деньги, а не штурмовать хранилища. — Богдан, зевнув уже откровенно и широко, откинулся на спинку стула. — Появятся под охраной, когда все утихомирим. А твоя задача… — его взгляд стал тяжелым и пристальным, — обеспечить им стерильно чистое рабочее место. Ни одного свидетеля. Ни одного компрометирующего документа. Вся старая администрация должна бесследно исчезнуть. Вместе с телефонами и пропусками.

— Хорошо. Мои разделятся на две группы. — Микола достал блокнот, быстро делая пометки. — Первая — штурмовая, возьмет ключевые точки. Вторая — прикрытие, заблокирует периметр. Синхронизация по времени критична. Пять минут — не больше.

— Именно! — Богдан встал, слышно хрустнули позвонки. — Чтобы не было накладок… — он достал из кармана два компактных устройства. — Держи! Такие же устройства с зашифрованным каналом привезли три дня назад в штаб батальона для твоих замов. Весь остальной эфир может прослушиваться, поэтому вся координация только по защищённой связи. Сигнал «Можно», когда твоя группа на позиции. Жду в ответ «Готов». После зачистки — «Чисто». Усвоил?

— Усвоил. «Можно» для начала, «Готов» для подтверждения, «Чисто» для завершения. Передам своим. — Микола взял устройство, повертел в руках. — Есть вопросы по отходу? Если что-то пойдет не так…

— Знаешь, что? Хватит. Третий час ночи. Мне осточертели эти ночные бдения. — Богдан резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Все, что можно было обсудить, обсудили. Остальное — импровизация на месте. Голова уже не варит от твоих «а если» и «вдруг». План ясен. Задачи понятны. — Он решительным шагом направился к выходу, бросив через плечо: — Пять часов у тебя есть, поезжай к семье, проветри голову, а потом — работа. Не буди во мне зверя, я смертельно хочу спать.

Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, оставив Миколу наедине с тревожными мыслями похожими на холодный металл зашифрованного передатчика.

Микола ещё минут пять посидел в одиночестве в опустевшем банкетном зале. Воздух, густой от запаха дорогого табака, остывшего кофе и едва уловимого аромата дорогого парфюма, висел неподвижно. Он водил пальцем по гладкой поверхности стола, оставляя след на полированной древесине, его взгляд был прикован к одинокому листу бумаги, оставленному Богданом. Это была распечатка плана захвата банка — небрежный набросок, рожденный в пьяном угаре, но от этого не менее опасный.

Каждый квадратик, обозначавший бойца, каждую стрелку, врезающуюся в условное здание, Микола пропускал через себя, как будто читал не план, а собственную судьбу, выведенную кривым шрифтом матричного принтера. В этих каракулях была вся суть их новой «работы» — дерзкая, безрассудная и пахнущая большими деньгами.

С тихим стуком отодвинув тяжелый стул, он достал телефон. Цифры набирались медленно, будто нехотя. В трубке послышались долгие, монотонные гудки. Он представил, как его заместитель, Анатолий, спит в своей квартире на окраине города, уткнувшись лицом в подушку, телефон вибрирует где-то на тумбочке, нарушая сон, полный простых, человеческих радостей. Гудки сливались в одну раздражающую ноту, бившую по вискам.

— Да… Кто? — Наконец, хриплый, продирающийся сквозь сон голос:

— Толя, это я, — голос Миколы прозвучал резко, отточено, без тени сомнений. — Просыпайся.

— Комбат? Что случилось? Который час?..

— Время спать закончилось! — Оборвал его Микола и в его интонации не было места для дискуссий. Он мысленно ругнулся, проклиная эту минуту слабости, эту потребность в отдыхе, которая делала его людей