Украденное братство - Павел Борисович Гнесюк

Он буквально перепрыгивал через ступеньки, слетая с третьего этажа по парадной лестнице, и его сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Дверь в банкетный зал, находившийся в совершенно другом, отдаленном крыле отеля, была массивной, дубовой, внушающей невольное почтение. Собрав всю свою волю в кулак, он с силой толкнул ее.

Зал был погружен в абсолютную, почти осязаемую, зловещую темноту и тишину. Сделав неуверенный шаг вперед в эту непроглядную тьму, Микола застыл в полной нерешительности, чувствуя себя абсолютно потерянным. Вдруг сзади на его плечо легла тяжелая, до боли знакомая рука. Он инстинктивно резко шагнул в сторону и развернулся, готовый к обороне.

— Включай свет и проходи. Не заставляй себя ждать. — Перед ним, словно из ниоткуда, стоял Богдан. — Наши лидеры будут здесь через несколько минут», — совершенно спокойно, без тени волнения, сказал он.

— Ты разве не из лидеров? — Выдохнул Микола, не в силах скрыть своего замешательства.

— Я близок к верхушке и очень близок. — Богдан рассмеялся коротко и сухо, и в его смехе прозвучала легкая снисходительность. — Можно сказать, правая рука и доверенное лицо. Но нет, я не вхожу в число тех, кто принимает окончательные решения.

В зал, который теперь заливал мягкий, приглушенный свет огромных хрустальных люстр, стали бесшумно входить мужчины. Их было ровно семеро. Они входили молча, один за другим, с невыразительными, каменными, абсолютно непроницаемыми лицами, и молча, не говоря ни слова, рассаживались за большим полированным овальным столом из красного дерева, занимая заранее определенные места.

Первый, Олесь Петрович, по-видимому, главный, — седой, с лицом, испещренным старыми шрамами, в безупречно сидящем дорогом, но строгом, почти аскетичном костюме. По его осанке и манере поведения можно было предположить, что он выходец и партийно-хозяйственной элиты Советской Украины. Его глаза были холодными, серыми, как отполированная сталь, и взгляд их, казалось, просверливал насквозь.

Второй — полная его противоположность: лысый, тучный, с маленькими, блестящими, как бусинки, глазками-щелочками, одетый в нелепый, яркий спортивный костюм, который кричаще контрастировал с общей строгой атмосферой. Олег «Жирный». ·Третий — сухопарый, с виду совершенно неопасный интеллигент в очках с тонкой золотой оправой, его длинные, ухоженные пальцы с идеально обработанными ногтями нервно перебирали лежавшие перед ним бумаги. Семен Остапович, «Бухгалтер».

Четвертый — мужчина с лицом профессионального боксера-тяжеловеса, в наглухо застегнутой простой куртке, скрывавшей его мощное телосложение. Он молчал все время, и его молчание было красноречивее любых слов, поэтому заслужил прозвище «Молчун». Пятый — нервный, вертлявый, с вечно бегающим, ни на чем не задерживающимся взглядом, он постоянно потирал свои влажные ладони. Виктор «Суетной».

Шестой — с лицом монаха-аскета или старого затворника, облаченный в простую, темную, почти монашескую одежду. Его неестественное, почти мистическое спокойствие и неподвижность действовали на окружающих угнетающе и пугающе. «Старец». ·Седьмой — самый молодой из всех, щеголеватый, с тщательно уложенной прической и вызывающей, нагловатой ухмылкой, не сходившей с его лица. «Юнец».

Когда Богдан, после того как все расселись, сделал движение, чтобы так же незаметно удалиться, Олесь Петрович рявкнул на него, не повышая голоса, но так, что от его низкого, раскатистого баса, казалось, задребезжали хрустальные подвески на люстрах: «Останься. Выбери место себе и нашему подполковнику. Твое присутствие тоже необходимо».

Микола и Богдан, обменявшись быстрыми взглядами, молча, как и полагалось, сели на оставшиеся свободные стулья в конце стола. Семеро немедленно начали перебрасываться короткими, отрывистыми, почти телеграфными фразами, то тихо поругиваясь между собой на непонятном постороннему уху жаргоне, то кивая друг другу в немом, полном понимания одобрении. Речь шла о деньгах, о поставках оружия, о политических связях в верхах и о распределении сфер влияния.

Вошедший последним и занявший председательское место Олесь Петрович неожиданно особым, шелковым, почти ласковым голосом поблагодарил Миколу и Богдана за их «усердную и плодотворную службу на благо общего дела», а затем тем же мягким, но от этого не менее страшным тоном заметил, как опасно, просто гибельно для самого Миколы потерять их бесценное доверие, и тут же замолчал, уставившись на него своим стальным, пронзительным взглядом.

Микола, словно получив удар током, вскочил с места, как ошпаренный, и начал что-то сбивчиво и торопливо лепетать о своей чести, о долге, о готовности немедленно доказать свою преданность любой ценой. Олег «Жирный» добродушным, почти отеческим тоном, словно унимая расшалившегося ребенка, мягко произнес: «Сядь, командир. Успокойся. Не надо так нервничать и возвышаться над остальными. Здесь все свои».

Затем слово взял Семен Остапович «Бухгалтер». Его ровный, бесстрастный, лишенный всяких эмоций голос, казалось, был создан для того, чтобы зачитывать бухгалтерские отчеты. Именно таким голосом он и изложил суть предстоящей операции — захват одного из крупнейших и наиболее защищенных столичных банков. Он назвал два-три громких, у всех на слуху имени среди ключевых акционеров — люди, имевшие, по его словам, непосредственное и очень сильное влияние на самого президента Украины.

Он долго и обстоятельно говорил о критической важности установления полного контроля над финансовыми потоками, о том, что тот, кто контролирует деньги, контролирует все. И тут кто-то из семерых, кажется, это был «Суетной», не выдержав и не подумав, случайно обмолвился, бросив в пространство короткую, но страшную фразу: «Захват нужно произвести до майдана, а лучше всего завтра».

Микола внутренне, всем своим существом, вздрогнул, он стал невольным слушателем главной, тщательно оберегаемой тайны. Он с предельной ясностью понял, что речь идет отнюдь не просто о разбойном нападении с целью грабежа, а о долгой, хладнокровной, многоходовой политической игре на самом верху, и что в стране в самом ближайшем будущем готовится настоящая смена власти, масштабный переворот.

Он почувствовал, как кровь отливает от его лица, и он побледнел, стараясь не выдать своего смятения. Несколько других членов «семерки» тут же, с шипением и руганью, набросились на болтуна, осадив его. Олесь Петрович, не двигаясь с места, просто крикнул: «Цыц!» — одним этим словом восстановив тишину, и немедленно потребовал от Богдана, как ответственного за разработку, доложить конкретные, детальные планы захвата.

Богдан, не моргнув и глазом, совершенно невозмутимо вытащил из-под стола плотную кожаную папку, лежавшую до этого у него на коленях, и раздал всем присутствующим, включая Миколу, по отпечатанному на плотной бумаге листу с чертежами.

Перед вами — детальная схема банка. Все этапы, все входы и выходы. На банк первоначально нападут в основном операционном зале, под видом обычных уличных грабителей. Это должно отвлечь и сконцентрировать на себе внимание всей внутренней охраны. Сигнализация и все телефонные линии будут гарантированно отключены нашим внедренным человеком — заместителем начальника службы безопасности. —