Украденное братство - Павел Борисович Гнесюк

— Малым числом будет сложно, вдруг они уже раздобыли оружие. — Заметил Микола, проводя пальцем по карте. «Может, взять пару БТР для поддержки?

— Ни в коем случае! — Резко оборвал его Богдан. — Только стрелковое оружие, РПГ и дымовые шашки. Рассчитай время — нужно прибыть на рассвете. Возьми их тёпленькими, пока спят.

— Ехать далеко… — Микола измерил расстояние на карте линейкой. «Километров пятьсот, не меньше.

— Выдвигайся ночью. На месте меня не будет — позвоню, где встретимся, скорее всего в Александровке. И вот ещё что… — Богдан достал из портфеля компактную видеокамеру Sony с длиннофокусным объективом, — Ты должен всё заснять. Мне нужно много трупов на видео. Покажите силу — если засядут в боксах, выкуривайте и для острастки постреляйте.

Той же ночью батальон начал подготовку. Микола лично отбирал 150 лучших бойцов — в основном штурмовиков из первой роты, тех, кто уже имел боевой опыт. В учебном классе, при свете керосиновых ламп, он провёл инструктаж. Бойцы сидели на деревянных скамьях, их лица были серьёзны, а нашивки с волчьими пастями казались особенно зловещими в полумраке.

— Запомните! — Говорил Микола, указывая на схему автопарка. — Мы наносим упреждающий удар по сепаратистам. Они планируют оторвать Донбасс от Украины. Ваша задача — показать, что такое цена предательства.

Колонна из четырёх грузовиков КрАЗ и трёх микроавтобусов Volkswagen выдвинулась затемно. Бойцы в полной боевой экипировке, с нашивками «Волчий клык» на плечах, молча сидели в кузовах. Ночной Донбасс проплывал мимо — тёмные улицы спальных районов, редкие огни в сёлах, иногда мелькали одинокие фары машин. В воздухе витал запах гари и влажной земли.

К утру достигли окраин Краматорска, когда город только начинал просыпаться, а в окнах кое-где зажигался свет. Микола разделил батальон на три группы. Основные силы заняли позиции вокруг автобусного парка — в заброшенных зданиях, за бетонными заборами. Молодому бойцу Вадиму, бывшему оператору с телевидения, вручили камеру.

— Снимай всё и ничего важного не пропусти. — Приказал Микола. — Особенно момент атаки. Чтобы потом не было вопросов.

С рассветом начали подходить люди — в основном мужчины средних лет, некоторые с российскими флагами, другие с георгиевскими ленточками. Они собирались у большого ремонтного бокса с тремя воротами. Видно было, что люди пришли мирно — смеялись, переговаривались, некоторые несли термосы с чаем.

— Приготовиться… — Тихо скомандовал Микола в рацию.

Когда в боксе собралось около восьмидесяти человек, прозвучала команда: “Огонь!” Три гранатомётчика выпустили ракеты по воротам и оглушительные взрывы сотрясли воздух, металлические ворота вырвало с петель. Затем в проёмы полетели дымовые шашки — через минуту весь бокс заполнился едким дымом.

— Штурм! — Скомандовал Микола.

Бойцы открыли шквальный огонь люди в боксе, охваченные паникой, пытались выбраться через дыры в стенах. Пули свистели со всех сторон. Вадим с камерой в руках старался заснять всё — падающие тела, кровь на бетоне, искажённые ужасом лица. Его руки дрожали, но он продолжал снимать.

— Стрелять выше голов! — Неожиданно скомандовал Микола. — Пусть бегут!

Бойцы перешли на стрельбу поверх голов, сепаратисты, обычные мирные люди мечтающие честно работать, спокойно, поняли о предоставлении шанса выжить, бросились врассыпную. Через пятнадцать минут всё было кончено.

— Отход! — Скомандовал Микола, раздумывая стоило ли тащиться ради такого шухера за пятьсот километров. — Быстро и организованно!

Бойцы, не теряя времени, погрузились в машины. Потерь не было — только один боец получил лёгкое ранение осколком.

В Александровке, на заброшенной ферме, их уже ждал Богдан, он стоял под развалившимся навесом, куря сигарету. Он молча взял у Вадима камеру, быстрыми движениями просмотрел запись, но на его лице не было никаких эмоций.

— Хорошо! — Наконец сказал Богдан. — Очень хорошо. Теперь все увидят, что бывает с предателями.

— Берите. — Он открыл багажник своего внедорожника — там лежали несколько больших спортивных сумок. — Ваша оплата.

Когда бойцы начали грузить деньги в машины, Богдан отвел Миколу в сторону, за полуразрушенную стену коровника.

— Это была проверка. — Тихо сказал он. — Ходили слухи, что в том автопарке хранится оружие для сепаратистов. Твои волки справились… Хорошо справились.

— А зачем нужно было тащить такую толпу бойцов? — Микола помолчал, а затем, не выдержав, спросил. — Этих безоружных, тихих людей я мог бы уложить тремя десятками своих вооружённых ребят.

— Был слушок, что на этом автопредприятии в боксах хранится оружие. — Богдан хитро улыбнулся. — Если бы так и произошло, то малую группу Миколы положили бы. Лучше перебдеть, чем не добдеть.

Микола снова кивнул, но в душе у него всё перевернулось. Где-то в глубине сознания шевельнулось сомнение — слишком уж беспомощными выглядели те «сепаратисты». Но он прогнал эти мысли. Они выполняли приказ. А для солдата этого достаточно. Он посмотрел на своих бойцов, которые уже грузили в машины тяжёлые сумки с деньгами, и подумал, что, возможно, именно так и выглядит современная война — без правил, без чести, но зато с хорошей оплатой.

* * *

Прошло несколько месяцев. На улицах Донецка повисла промозглая ноябрьская сырость, с утра до вечера моросил холодный дождь, превращавший улицы в непролазную грязь. Небо затянуло сплошной серой пеленой, сквозь которую почти не пробивался солнечный свет. Деревья в скверах оголились, почерневшие ветки протягивали к прохожим скрюченные пальцы. Люди спешили по своим делам, подняв воротники и натянув капюшоны, но тревога витала в воздухе, смешиваясь с запахом мокрого асфальта и угольной пыли.

За это время Андрей стал своим человеком в стремительно растущем отряде людей, не желавших предавать ни родной язык, ни землю своих предков. Их небольшая группа, начинавшая со встреч в гаражах, разрослась до нескольких сотен человек и теперь проводила сборы в заброшенном кинотеатре на окраине города.

Это было массивное здание советской постройки, когда-то бывшее центром культурной жизни района, а ныне пришедшее в запустение. Фасад его был покрыт трещинами, кое-где осыпалась штукатурка, обнажая кирпичную кладку. Окна первого этажа были заколочены фанерой, на дверях висел ржавый амбарный замок, но боковой вход, скрытый зарослями бурьяна, всегда был открыт для своих.

Бывший зрительный зал с облупившейся лепниной и порванными бархатными креслами теперь был разделен на секции. Громадный экран, когда-то показывавший фильмы, теперь был завешен брезентом, на котором мелом были нарисованы схемы и тактические обозначения. В фойе, под огромной потускневшей хрустальной люстрой, висели подробные карты Донбасса и схемы организации обороны. Воздух пах пылью, сыростью и странной смесью старого паркета и свежей краски — новые хозяева пытались привести здание в порядок. Повсюду стояли ведра с водой и тряпки — с крыши постоянно подтекало.

Группа разведки и наблюдения располагалась в бывшем кабинете