И аз воздам - Ирина Чернова

— Элта ждет ребенка и она не может носить тяжелые ведра, а ты убегаешь каждую свободную минуту, хотя работы здесь, — женщина обличающе ткнула пальцем в далекие чаны и темноволосую девушку около них, — предостаточно!

— Может, я тоже жду ребенка и мне нельзя ничем заниматься!

— Когда ждут ребенка, не бегают по всем углам, — отрезала Тора, — ты пользуешься тем, что Берен слишком тебя любит и постоянно встает на твою защиту! Парень ради тебя готов на все, так и ты сделай для него хоть что-то… да хоть ему одному зашей дыры, не надо это делать всем! Он все-таки твой муж, так и веди себя с ним так, как положено хорошей жене. Как ты собираешься жить с ним дальше, если даже сейчас ему зашивает вещи Крата, а не ты? Если Берен останется здесь жить после…

— Он здесь не останется! — взвизгнула Нита. — Он что, идиот, жить тут и после того, как закончится его подпись? Мы вернемся в Делькор и он поможет мне отобрать мой дом, слышишь? Не хватало еще, чтобы я похоронила себя в этой дыре!

— Что вы будете делать потом, меня не касается, — рявкнула Тора, — а сейчас займись стиркой! С вами останется Мерия, втроем дело пойдет быстрее. Будешь спорить, твой срок продлится настолько, чтобы ты разучилась это делать в дальнейшем!

Блондинка презрительно скривила рот, но больше возражать ничего не стала, только еще раз прошлась оценивающим взглядом по Геде и Айне. Ну что ж, побуду прачкой, раз так сложились обстоятельства.

Стирка в здешних условиях ничего интересного из себя не представляла — лежит себе куча шмотья в огромном чане со щелоком, твое дело — пожмыхать руками или по волнистой доске это самое шмотье да перебросить его в другой чан, где оно полощется. Здешний щелок не чета мылу, полоскать в трех водах не надо, но все равно приходится то и дело менять воду, таская ее из колодца. Здесь он, кстати, глубокий — поверхность воды блестит так далеко, что кажется совсем малюсенькой, но зато вода чистая и ее можно пить, не опасаясь грязи.

Крата и Нита крутились как заведенные, видать, Тора их здорово взгрела — отстиранные шмотки то и дело плюхались в полоскательный чан, поднимая тучу брызг. Пока они отмолачивали грязь на досках, я с удовольствием предавалась такому приятному занятию, как вытаскивание воды из колодца в третий чан. А чем оно не приятное? Пока крутишь ручку воротка, думаешь о своем, идешь с ведром — думаешь о своем, вылил и опять все сначала, и при мыслях и при деле.

Драка во дворе оставила двоякое впечатление — какие тут взаимоотношения, разберемся со временем, но в мужские разборки лезть не следует, Тора показала хороший пример. Суть конфликта неясна, то ли за дело били, то ли показывали, кто в доме хозяин, обе версии имеют право на существование. Для начала хорошо уже то, что здесь есть определенная субординация и отсутствует этакий культ уголовщины, а запугивания Лиона оказались именно болтовней, как и рассказ Бальора. Признаться, пугали они меня преизрядно, но действительность оказалась несколько лучше, чем ожидалось и женщин здесь все-таки не представляли этакой разменной монетой, что вселяло надежду на более менее нормальную жизнь. Оставались еще взаимоотношения в женской части Скаггарда…

Девицы шустро плюхали стирку из одного чана в другой, выливали грязную воду и у меня создалась твердая уверенность, что для них таскание воды более тяжелая и неприятная работа, чем эта самая стирка, уж больно они старательно делали вид, что не видят, как я выливаю ведро за ведром в очередной чан, болтая друг с другом и вытирая мокрые щеки и лбы. Шмотки уже были сложены приличной грудой на широкой лавке, когда обе уселись на нее в ожидании, чтобы стекла вода. Ну да, выжимать такую толстую ткань накладно, пусть сама стечет, благо здешние обитатели не заморачиваются на предмет затеков и складок.

— Эй, а ты откуда будешь, — пошушукавшись, девицы все-таки не выдержали распирающего их любопытства, — не из Делькора часом? И как тебя зовут?

— Рия, — потратив на себя целое ведро воды, я тоже присела на свободный край ближайшей лавки. Делькор… название вытащило из памяти улицы залитые ярким солнцем, высокие дома и богатую решетку, ограждающую тенистый сад, широкие ступени с колоннами, ведущие ко входу в строгое и величественное здание и создалось впечатление, что я птицей пролетела по всему городу, узнавая издавна знакомые места. — Делькор… да, я из Делькора. — Проскользнуло еще одно видение — неширокая тихая улица с колодцем, упирающаяся в высокую стену и две пожилых женщины на скамейке около старых ворот.

— Из Делько-ора? — Нита была порядком удивлена, услышав об этом, — и где ты жила в Делькоре? Я у нас в округе всех знала наперечет, а тебя не помню. На какой улице ты жила?

— Улица? — смотреть вполоборота оказалось самым удобным, и выражения лиц можно поймать и не расплывается ничего. — Не помню, как она называлась.

— Не помни-ишь? Вот так жила и не помнишь, где жила и с кем? — окинув презрительным взглядом мое коричневое бесформенное платье, Нита отвернулась в сторону. — Наверняка за городской стеной была, — пояснила она Крате, — там много кто толчется, только не всем разрешено в городе селиться. Побродяжки тоже кричат, что живут в столице, а на деле ютятся в жалких хибарах за второй излучиной. Вот я в самом Делькоре жила, даже королевский дворец видела и не раз, — гордо заявила она, — а уж сколько я ходила по главной площади да по рынку, каждый камешек там знаю! И здание Совета знаю, моя мать туда ходила, с закрытыми глазами дойду хоть днем хоть ночью!

— А сюда за что попала? — не то, чтобы мне было очень интересно расспрашивать ее, но вдруг получится поддержать разговор да наладить дружеские отношения.

— Сюда, — вскинулась было Нита, — сюда и просто так попадают, если хочешь знать! Если бы не тетка, которая на наш дом позарилась, я бы тут не сидела… вот вернусь в Делькор, покажу ей еще, чтобы до смерти икалось! Такая гадина оказалась, я и подумать не могла, что собственного дома лишусь! — В словах девушки слышалась нешуточная злость, нарастающая с каждым следующим словом, видно эта тема была для нее постоянным источником ненависти. — Мать у меня как умерла, так отец и позвал Илину, младшую сестру матери, к нам в дом, чтобы та за хозяйством следила. Приехала она, вся такая тихая да скромная, как мышка, только и слышали от нее «чего хотите» да «как будет угодно», все сама делала, чтобы слуг не нанимать, от жадности аж высохла, кожа да кости остались. Вокруг отца увивалась постоянно, разве что в рот ему не смотрела, как будто он ей нужен был! И отец, дурак старый, все это за чистую монету принимал, как будто она лично о нем заботилась, а обо мне да сестре и думать забыл, как раньше. Придет, спросит только, не голодные ли мы, а на все остальное ему наплевать стало, Илине в рот смотрит да слушает, что она ему на ухо шепчет… у-у, змея поганая! Вот и нашептала она, что он нас слишком балует, мол, дома ничего не делаем, а служанкам деньги платим зазря. Подумаешь, три девчонки бегают по дому, много они денег-то требуют? Вот отец с ее подачи и согласился, что нам достаточно только матушки Христы чтоб она готовила, а все остальное мы с Вестой можем и сами делать. Сестрица моя дурочка малолетняя, за ласковое слово согласна была и в старом тряпье ходить и той же Христе помогать, как Илина ее по голове погладит да похвалит, так и мать родную забыла, дрянь такая, — зафыркала Нита, вспоминая свои горести, — но со мной этот номер у нее не прошел! Илина не раз ко мне подлизывалась, особенно при отце, все хотела, чтобы он верил ей больше, чем мне, но я ей сразу от ворот поворот дала и на место служанки не пошла. Раз она решила наши деньги так экономить, пусть сама и занимается всей работой по дому, а я пальцем не пошевелю ради ее блага. Потом еще лучше придумала, мол, надо от нас с Вестой избавиться да обеих выгнать из дома, чтобы все ей одной досталось. Чего удивляешься, ну не выгнать совсем, а женихов нам подыскать с сестрой, а отец и вовсе стал под ее дудку плясать во всем, на нас как на пустое место смотрел. Ну эта змея и постаралась, так постаралась, чтоб ей до смерти икалось! Веста только головой кивала, когда на смотрины к ней приехали, хоть бы возразила что, дурища такая, пусть теперь плачется в чужом доме! — девушка от избытка чувств даже топнула ногой, вспоминая прошедшее. — А я отказалась выходить, обругала Илину и велела уйти из моей комнаты, сказала, что ее выбора мне не надо. Та еще одного жениха мне нашла, я снова их всех прогнала, так она мне подкинула в комнату деньги и украшения матери, а потом обвинила в воровстве! Мерзкая дрянь, гадина, приживалка, — снова взвилась Нита, срываясь на фальцет, — и отец ей во всем поверил, а не мне! Вот они и спровадили меня сюда, чтобы я у них под ногами не болталась да жить не мешала. Ну ничего, отольется Илине все это, помяни Нейди мое слово, хоть она и выздоровела, да я еще вернусь в Делькор и не одна, а с мужем, который заставит их хорошенько раскошелиться! Не веришь, что так дело было? Вон, Крату тоже пытались в храм отправить, да убежала она, а жених осерчал и упек ее сюда, даром, что сам из стражников!