И аз воздам - Ирина Чернова

— Остается, — теперь уже маг сел вполоборота, показывая заинтересованность, — песком отскребать надо. Это обязанность женщин.

Перта стала пояснять, что у нее дома тоже оставался такой налет и они чистили его постоянно. Значит, тут вода жесткая…

Повозка стала подниматься и впереди надвинулись стены из серо-желтого камня, колеса прогремели под сводом ворот и остановились посреди большого двора. Приехали? Ох, что тут будет…

Со всех сторон послышалось невнятное гуденье голосов, разнесся звонкий мальчишеский крик, затопали ноги, а Лион, бодро спрыгнув с козел, подскочил к заднему борту, где сидели мы с Айной, и встал около него.

— Ну, где ты там, — заглянул он в повозку, — давай, вылезай, поймаю!

Айна забилась в самую глубь, глядя на парня круглыми от страха глазами и, похоже, была готова умереть прямо внутри, но не сделать ни шага наружу.

— Отстань от нее, что прицепился, — я решила вылезти сама, а потом уже подождать Айну.

— Давай тогда тебя поймаю, раз малышка не хочет! — наглая улыбка Лиона напомнила мне Сергио… щазз!

— Обойдусь и без тебя! — красиво спрыгнуть не получилось, коричневое платье задралось до колен и, одернув его, я уставилась на тех, кто окружил нашу повозку… здравствуйте…

— Лион, ты опять за свое принялся! — повысила голос крупная женщина в сером платье с белым передником. Густые светло-русые вьющиеся волосы были закручены у нее в узел на затылке, из которого выбивались отдельные пряди, круглое лицо покрыто легким загаром и серо-голубые глаза смотрели строго и серьезно. — Вот отхожу тебя как следует, будешь помнить! А ну марш отсюда!

— А как тебя зовут? — вылез из-под ее руки большеротый вихрастый мальчишка лет семи-восьми с внешностью отъявленного сорванца, — меня Ивар.

— Да подожди ты, — отмахнулась от него женщина, — никакого сладу с ним нет… кого там Лион пугал опять? Ой ты ж горе какое, — запричитала она, сунувшись в повозку, — уже детей стали присылать… сколько ж тебе годков-то, девочка?

Когда заплаканная Айна наконец вылезла из повозки, собравшиеся вокруг женщины дружно пообещали надрать уши поганцу Лиону за то безобразие, что он устроил по дороге от портала до Скаггарда. Между женщинами крутились дети, прыгая по спинам лошадей и играя в догонялки по телеге, рядом стояла Перта, исподлобья рассматривая обитателей крепости и крутилась со своим узлом Геда, визгливо хихикая и озираясь во все стороны.

— Чтоб вы знали, меня Тора зовут, — представилась женщина в сером платье, — я здесь уже восемь лет живу, а с остальными потом познаетесь. Пошли за мной, покажу вам, где вы будете жить.

— Подожди, Тора, — Бальор подошел ближе, — бирки снимайте и давайте мне. Перта? Геда? Айна? Мерия?

А где у меня эта самая бирка? Что-то я и внимания на нее не обратила, пока сюда ехали. а, ну да, под платьем болтается, нагрелась и я ее не чувствую совсем. Лабуда какая-то вырезана, нет, это для меня лабуда, а маг по ней все прочитает, что эта самая Мерия из себя представляет. Ну, похоже прочитал подноготную, поскольку хмыкнул и скривился.

— Ну что, Эльен, теперь я могу их забрать? — Тора уткнула руки в бока, глядя на мага, и тот махнул рукой. — Пошли, девушки.

Обустраиваться на новом месте всегда трудно, а вот когда вещей у тебя никаких, то это вообще вызывает один смех. Комнату нам определили одну на всех четверых… но кто сказал, что здесь будут апартаменты у каждой? Вместо кроватей — деревянные лежаки, одеяла-подушки теоретически должны быть, но где-то затерялись, о белье и вообще речи нет, это все в прошлом осталось, а здесь у меня только то, что на мне приехало.

— Рия, — Айна пристроилась на лежаке рядом со мной и протянула какой-то сверток, — ты возьми, под голову положишь, а то у тебя даже одежды никакой нет. Может, нам все-таки дадут какие-нибудь одеяла, чтобы ночью не замерзнуть?

— Айна, — усевшись на лежаке по-турецки, я принялась просвещать наивную девицу, — посмотри, где расположена эта крепость. Это такая глушь и отдаленность, что здесь не ходят никакие торговцы. Не знаю, откуда здесь берут ткани и еду, но лишнего у них наверняка нет для нас. Чего ни коснись, все стоит денег, если нас поставят на казенное довольствие, хорошо, я бы еще спросила у здешнего начальства, на какой срок нас сюда закинули. Еще неплохо бы выяснить, что мы должны тут делать и какая здесь система отношений. Например, еда. Если все едят вместе, то интересно, когда и сколько. Судя по детям, многие живут здесь с семьями. Непонятно только, приехали они сами, эти семьи, или уже образовались здесь. Женщины ходят в платьях, хоть и простых, но приличных, значит, откуда-то берут и ткань и деньги.

— В деревне могут ткать, — подсказала Перта, — у нас тоже ткали, только не такие ткани, а более толстые.

— Тоже верно, хорошо бы сходить в эту деревню и там поговорить, как здесь люди живут. Да, поскольку все в крепости живут обособленно от деревень долины, наверняка где-то есть живность, за которой надо ухаживать. Куры там, кролли, свиньи… без этого просто не прожить. Надеюсь, что войн здесь нет… или нас минует чаша сия.

— Минует, не минует, какая теперь, к Нейди, разница, — подала голос Геда, молчавшая до сей поры, — попали сюда, так здесь и похоронят! И пути-то обратного нет, — повалилась она на жесткий лежак, закрыв голову руками, — сдохну я тут, сдохну, до самой смерти будет не выбраться-я-я…

Подвывания Геды затронули всех. Тихо заплакала Айна, поминая сквозь слезы некого Борта, засопела Перта, отворачиваясь в темный угол, у меня тоже защипало глаза и пришедшая за нами девушка с изумлением услышала сплошной рев и сопли.

— Эй, вы что это удумали? — прибежавшая следом за ней Тора стояла, как скала в дверях комнаты. — Чего ревете-то все? Делать больше нечего, — она рывком подняла на ноги всхлипывающую Айну и вытерла ей лицо передником, — ты, что ли, тут всех завела? Да брось ты пугаться так, подумаешь, парень над ней посмеялся, он везде так лезет, не только к тебе! Вот ведь девки дурные какие, сидят и ревут все вместе, — пояснила она подошедшей к ней темноволосой худощавой женщине с яркими голубыми глазами и крупным ртом, — а мы их еще и утешаем!

— Потому и ревут, что не знают, что все могло бы намного хуже быть, — подошедшая была равнодушно спокойна, под стать Перте, и ничьи слезы ее не могли вывести из себя. Оглядев комнату, она презрительно скривилась и встала в дверном проеме. — Попали бы в Безер, вот тогда надо было бы реветь, а в Скаггарде порядки другие, да им этого не понять. Там бы не пугали, как Лион, да и разговоров бы не вели никаких. Разобрали бы сразу при входе, пикнуть и не успели, а что потом с кем станется, так одна Айди знает. Народ в Безере лихой, без ножа за угол не ходят и признают только силу, да и место там гиблое, если уж мужчины не выдерживают, то женщины и подавно. Болезнь она всех бьет, не спрашивая.