Психические травмы в межличностных отношениях - Оксана Владимировна Защиринская

Причина явления – дисфункция во многих системах организма. Травматизация влияет на когнитивную сферу человека, и его сознание начинает сужаться. Возникает эффект туннельного мышления: человек может быть некоторое время ограниченно сосредоточен на своих привычных делах, иногда доведенных до автоматизма, но всей «картинки» он не видит и порой перестает чувствовать. Это защитный механизм, который помогает переносить длительные потрясения и хоть как-то существовать в травмированном состоянии.

В работе с психической травмой психологу, как и врачу, важно понять не только «что» болит, но и «почему». Эта задача лежит в основе первой консультации психолога-консультанта, работающего с взрослыми и детьми с психической травмой. Данное положение аргументировано автором в рамках разработанной обучающей программы «Международные методы оказания помощи детям и взрослым с психической травмой».

«Человек в результате сильнейшего перенапряжения, страха, муки не в состоянии активно бороться за преодоление этой ситуации», – так характеризует психическую травму немецкий психолог, один из классиков психотравматологии Готфрид Фишер. На человека обрушиваются отрицательные эмоции такой силы, что у него формируется убеждение: «Я не могу больше бороться, я сдаюсь». В таком состоянии он может жить годами, тогда психическая травма становится хронической.

В практической работе можно выделить следующие эмпирические составляющие психотравмы: психическую и социальную деформации, проявлениями которых могут стать, например, конфликты психотравмированного человека с его окружением, а также дисфункции на телесном уровне, которые становятся «хранителями» информации о тяжелых жизненных событиях, произошедших с пациентом.

Чрезвычайно важно понять, какое именно событие стало травматической ситуацией, основой психической травмы. Для этого психотравматологу необходимо внимательно исследовать не только биографию и окружение пациента, но и его субъективные переживания. Часто решающим в формировании психотравмы становится не объективная интенсивность травмирующего раздражения, а то, как пострадавший воспринимает случившееся, исходя из своего личного опыта. Для успешной работы ведется поиск центральной травматической ситуационной темы.

В психотравматологии принято выделять объективные травматогенные факторы, которые могут привести к травматической ситуации. В их числе – угроза для телесной целостности человека, в том числе угроза сексуального насилия, тяжкие телесные повреждения, конфронтация с изувеченными человеческими телами, насильственная или внезапная потеря любимого, наблюдение насилия по отношению к любимому, вина в смерти или нанесении вреда другому человеку и многое другое. Субъективные факторы травматической ситуации связаны прежде всего с личной оценкой ситуации, в которой оказался пострадавший, с ощущением беспомощности и неспособности что-либо изменить. В будущем это ощущение беспомощности может повторяться.

Еще одна важная особенность психической травмы – эффект «прерванного действия», которое человек, переживший травму, повторяет и возобновляет впоследствии. Жертва психотравмы не знает, как завершить травмирующий опыт, и потому вероятность того, что прежние ошибки будут повторяться, весьма велика. Одна из задач психотравматолога – помочь человеку принять свой травматический опыт. В противном случае психотравма может стать хронической.

Анализируя случившееся и переживая последствия травматического события, человек стремится ответить на три важнейших вопроса: «Как произошла психотравма?», «Мог ли я ее избежать?», «Как теперь компенсировать душевную боль?».

Пострадавший будет сам искать способы справиться с последствиями, повышая уровень контроля над ситуацией. Однако совсем не обязательно, что способ, найденный им самостоятельно, будет полезен.

Одна из задач психотравматолога – выявить ментальные конструкты, которые помогут клиенту вернуть ощущение безопасности. После перенесенных событий человеку не дают покоя мысли и ощущения о негативных изменениях, неожиданных вмешательствах, чужих поступках и влиянии разных людей. Внутренние страхи и противоречия буквально «раздирают» и не дают спокойно существовать и восстанавливаться после трагичных событий.

Внешне благополучным кажется состояние тех людей, которые научились все терпеть и выносить большие психофизические нагрузки. Им обычно кажется, что они крепко держат жизнь в своих руках. Травматический опыт ими не перерабатывается, а секвестируется (прячется глубоко в психической сфере и отделяется от ежедневного опыта). По сути, закладывается мина замедленного действия. Невозможно предсказать, какой внешний триггер выступит «запалом» – слово, образ, действия окружающих. И тогда все внутри может «взорваться».

В ходе изучения психотравматологии разбираются многочисленные жизненные примеры с разными вариантами кумуляции травматических переживаний, анализируются последствия долгого игнорирования болезненных чувств и деструктивных мыслей. Оказывается, нам многое знакомо из опыта собственных отношений с людьми, а значит, есть возможность опереться на жизненные факты, которыми мы сами располагаем.

Следует подчеркнуть, что раннее обращение клиента к специалисту повышает эффективность и скорость его работы. Психотравматолог совместно с клиентом, анализируя психотравмирующее событие и его последствия, предлагает ответить на три основных вопроса:

1) какое событие было активирующим – «что произошло?»;

2) в чем состоит «застревание» (убеждение), которое мешает клиенту выздороветь – «что я сам себе говорю?»;

3) каков результат – «что я чувствую?».

Особое внимание необходимо обратить на пункт «застревания». Клиенту можно предложить ответить самому себе на следующие вопросы:

1. Является ли то, что он говорит себе в связи с произошедшим событием, реалистичным и полезным?

2. Что он сможет сказать себе в подобных ситуациях в будущем?

Ответы на эти внутренние вопросы переформулируются в более конструктивные высказывания.

Согласно протоколу «Динамика психотравматизации», осуществляется следующий порядок действий:

1) уточняется и анализируется биография клиента и предыстория, имеющая непосредственную связь с психотравмой;

2) вместе с клиентом рассматривается сама травматическая ситуация, проводится анализ объективных факторов и субъективных представлений о том, что именно произошло с человеком во время тех событий, которые он считает травмирующими;

3) анализируется травматическая реакция, включая дополнительные психоэмоциональные и физические нагрузки, а также способы защиты от влияния всех возникающих воздействий. Результатом работы по протоколу становится формулирование центральной травматической ситуационной темы – что именно определяется как травматичное событие и влечет за собой реальные негативные последствия;

4) проводится анализ возможностей восстановления психического состояния человека.

Кроме того, вместе с клиентом необходимо рассмотреть три ключевых аспекта травмы: этиологический (возможные причины возникновения травматической ситуации), превентивный (предположения о возможных шансах избежать психотравмы) и репаративный (способность исправлять возникшие психические отклонения и стремиться к восстановлению до условно нормативного варианта функционирования индивида).

Особое место в работе психотравматолога отводится изучению возможных нарушений привязанности. При этом важно учитывать методологическую парадигму, основные положения теории Дж. Боулби и ключевые отличия от психоаналитического подхода к травме привязанности. Так, сторонники теории привязанности считают, что мать и ребенок – два отдельных субъекта и привязанность между ними формируется в течение первого года жизни. В психоанализе, напротив, считается, что мать и ребенок находятся в слиянии и симбиозе.

Надежная привязанность между матерью и ребенком возникает, если со стороны матери выполняются следующие условия:

– она очень внимательно воспринимает все невербальные и вербальные проявления ребенка;

– правильно истолковывает средства коммуникации ребенка;

– правильно реагирует на активность ребенка;

– достаточно быстро реагирует на поведение и средства коммуникации ребенка.

При дифференциации феноменологии детской привязанности специалисты выделяют ее основные типы