Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

признать включение в состав Германской империи Чехии, а в той или иной форме также и Словакии»[3672]. Помощник советского военного атташе в Берлине справедливо докладывал, что Гитлеру досталась обильная добыча: передовые чешские оружейные заводы, передовые чешские механизированные дивизии, запасы зерна. Вместе с тем атташе отмечал, что в подданстве у нацистской державы оказался многочисленный народ, не относящийся к немцам, и это могло создать проблемы в немецком тылу в том случае, если фюрер продолжит свою агрессивную политику. На этот счет помощник советского атташе выражался недвусмысленно: Германия настроена на дальнейшую экспансию. Вопрос был — в каком направлении? «Восток или Запад?»[3673].

Навязчивая идея

Троцкий писал о создании Четвертого интернационала по крайней мере с 1933 года, однако учредительный конгресс, который проходил в частном доме под Парижем, открылся только 3 сентября 1938 года, и на него прибыло менее двух дюжин делегатов. В октябре 1938 года в речи, произнесенной в Мексике и записанной на пластинку, Троцкий фантазировал, что «в течение ближайших 10 лет программа Четвертого интернационала станет программой миллионов, и эти революционные миллионы сумеют взять штурмом и землю, и небо!»[3674]. Но каким бы абсурдным ни было «движение» Троцкого, этого никак нельзя было сказать про его перо. На следующий день после политического доклада Сталина на XVIII съезде партии Троцкий, как и до него Кривицкий, сделал скандальное предположение, что «Сталин готовится к игре с Гитлером»[3675]. Примерно тогда же, когда состоялся партийный съезд, Сталин велел продолжить попытки убить Троцкого[3676].

То, что Троцкий до сих пор был жив, почти не поддавалось объяснению. Он был заочно приговорен к казни еще на первом московском публичном процессе (в августе 1936 года), но попытки убить его, вероятно, начались еще в 1929 году в Турции. На него велась охота все время, пока он жил в Париже (1933–1935 годы), продолжившаяся и после его переезда в Норвегию. Последняя на тот момент попытка убить Троцкого, готовившаяся в 1938 году, заглохла после того, как сотрудники разведки НКВД, курировавшие предполагавшихся исполнителей — ветеранов испанской гражданской войны, переправленных в США, а затем в Мексику, — Сергей Шпигельглас (в Москве) и Петр Гутцайт (Нью-Йорк) были арестованы как иностранные шпионы[3677]. Новый план, согласно которому однозначно запрещалось привлекать к делу всех прежних участников подобных попыток, был составлен Павлом Судоплатовым (г. р. 1907) и Леонидом (Наумом) Эйтингоном (г. р. 1899), незадолго до того возглавлявшими резидентуру НКВД в Испанской Республике[3678].

Судоплатов был прославленным киллером, ликвидировавшим Евгения Коновальца, лидера фашистской эмигрантской Организации украинских националистов (ОУН). Он был родом с Украины и говорил на украинском языке. Агенты НКВД проникли в ОУН и даже руководили рядом ее отделений, однако родившийся в габсбургской Галиции и учившийся в Лемберге (ныне Львов) Коновалец считался возможным подставным лицом, которого могли использовать иностранные державы, и наладил рабочие связи с агентами разведки нацистской Германии, а также фашистской Италии, Литвы и Польши[3679]. 23 мая 1938 года Судоплатову удалось взорвать Коновальца в роттердамском ресторане часовой бомбой, спрятанной в коробке из-под конфет, и скрыться, оставшись неопознанным. Это было дерзкое мокрое дело. В ноябре 1938 года, после ареста очередного начальника внешней разведки НКВД, 31-летний Судоплатов недолгое время исполнял его обязанности. Но после того, как НКВД возглавил Берия, он поставил во главе внешней разведки своего кавказского приятеля Владимира Деканозова, имевшего главным образом опыт работы в пищевой промышленности и снабжении, включая самоснабжение за счет государства.

Судоплатов был понижен в должности до заместителя начальника отделения. Кто-то из окружения Берии — возможно, Деканозов — учредил слежку за Судоплатовым из-за его связей с «врагами» (то есть арестованными руководителями НКВД, которым подчинялся Судоплатов). Киллер провел несколько месяцев, со страхом ожидая собственной ликвидации. О нем распускались порочащие его слухи, ему не показывали никаких документов и не давали никаких заданий, включая даже те, которые он должен был получить по приказу Берии. Похоже, что в итоге Берия укрепил позиции Судоплатова, прибегнув к приему, на который обращают внимание кремленологи: он пригласил его на футбольный матч между «Спартаком» (профсоюзной командой) и «Динамо» (командой НКВД) и на стадионе посадил его в правительственной ложе, где также находились Маленков и целый ряд подручных Берии. «Все это время я просидел молча, — объяснял Судоплатов, — но сам факт моего присутствия на правительственной трибуне дал понять Круглову, Серову, Цанаве и другим, что пора прекратить распространять слухи… о каких-то компрометирующих меня материалах, имевшихся в следственной части»[3680].

По словам Судоплатова, в марте 1939 года Берия привел его в «Уголок» к Сталину и там предложил назначить Судоплатова заместителем начальника внешней разведки НКВД, с тем чтобы он руководил глобальными антитроцкистскими операциями. Как пишет Судоплатов, когда Сталин разжег спичкой трубку, поднялся и стал ходить по кабинету, он обратил внимание, что «сам Сталин казался другим: внимательным, спокойным и сосредоточенным… И собеседнику просто не могло прийти в голову, что этот человек мог быть неискренним». Сталин в самом деле был превосходным актером, особенно у себя в «Уголке». «В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого, — якобы заявил он. — Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена». Понятно, что фашисты никогда бы не стали использовать еврея даже как подставное лицо. Тем не менее Сталин якобы добавил: «Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению»[3681].

По словам Судоплатова, они с Берией обсуждали бесчисленные сценарии «акции», как называл ее Сталин. Выбранный ими в итоге план основывался на событиях гражданской войны в Испании, где Судоплатов отсиживался после убийства Коновальца и где он встретился с Эйтингоном (они познакомились пятью годами ранее, когда были «нелегалами» и работали на советскую разведку, не имея дипломатического прикрытия). В окружение испано- и англоговорящего Эйтингона входил 20-летний Рамон Меркадер, испанский революционер, выполнявший диверсионные задания в тылу у Франко. Возвращаясь в Москву, Эйтингон не знал, что арестованные функционеры дали на него показания как на британского шпиона, однако благодаря его знакомству с Судоплатовым он был избран для того, чтобы на месте руководить операцией, главным действующим лицом которой являлся Меркадер: ему предстояло проникнуть в так называемый Синий дом в мексиканском городе Койоакане, где жил Троцкий[3682].

«Гарантии» для Польши

Союзы нередко не помогают, а лишь создают помехи. Англо-французское «соглашение»