Итальянские маршруты Андрея Тарковского - Лев Александрович Наумов

class="a">[621]: «Если, скажем, снять прилунение, как посадку пассажиров в трамвай в современном фильме, то всё встанет на свои места. Надо психологически создать для персонажей не экзотическую, а реальную, привычную среду. Подробное же разглядывание технологических процессов будущего превращает эмоциональный фундамент фильма как художественного явления в мертвую схему, претендующую на правду, которой нет и не может быть».

Позже, в 1979-м, режиссёр называл[622] «Зеркало» самой «простой» своей картиной, то есть проще «Иванова детства», проще «Соляриса», и даже находил этому определённые доказательства. В каком-то смысле «бесхитростность» становилась признаком «качества», синонимом если не «совершенства», то творческой удачи.

В 1982-м дело обстояло совсем не так. Прежние фильмы теперь Тарковский сам был бы рад сократить, хотя раньше предельно ревностно относился к их целостности. Его взгляд, в том числе и на собственное кино, претерпевал резкие изменения. Кстати сказать, режиссёр планировал использовать монтажную, которую ему дадут под «Ностальгию», для того, чтобы между делом урезать «Сталкера». Советская привычка: сделать работу быстрее заявленного срока, а потом применить средства производства для своих нужд. Разумеется, несмотря на всю расчетливость итальянских боссов, которая порой так шокировала Андрея, никто не отказал бы ему в монтажной, если бы он просто попросил.

C 6-го по 8 июля Тарковский впервые с группой отправился в Баньо-Виньони. Тоскана прекрасна и вдохновенна. Режиссёр увидел, что выбранная натура полностью вписывается в замысел. В этом важно было убедиться по прошествии времени, ведь он не был тут с августа 1979-го. Андрей начал понимать, что красота Италии — это некая константа, абсолютная величина. Она не меняется и не двигается, хотя в Баньо-Виньони за это время произошло многое: умерла собака по имени Алла, а её хозяин, который таскал за собой тележку и подметал улицы городка, погиб под колёсами машины всего десять дней назад. Это здесь-то, где автомобильное движение практически отсутствует!

Собаки — важные безмолвные персонажи фильмов Тарковского. Они никогда не лают. Исследователи находят в них столь существенные для режиссёра символы преданности и дома. Нельзя сказать, что в «Ностальгии» неотъемлемая четвероногая спутница Доменико возникла благодаря Алле. Однако в сцене знакомства с Горчаковым и Эудженией, когда они проходят вдоль длинной стороны бассейна, зритель видит двух собак, и появление второй — спаниеля — уже можно связывать с Аллой достаточно небезосновательно. Аналогично, хоть образ Доменико уже давно укоренился в сценарии, его внешний вид и некоторые аспекты поведения, жестикуляции, по крайней мере, когда герой прохаживается по улицам Баньо-Виньони, вполне могли быть связанными с хозяином Аллы.

Пребыванием на термах вылазка из Рима не ограничилась. Тарковский съездил ещё в местечко Кьюздино — скорее всего, это произошло 7 июля — ещё один город на холме (см. фото 111). По устройству он напоминает Вольтерру, только несколько менее оптимистичную. Не то чтобы Кьюздино был печальным, но он куда строже и чопорнее. Впрочем, их многовековая связь очевидна уже потому, что обсуждаемое поселение входит в епархию Вольтерры.

В отличие от многих других пунктов, о которых шла речь выше, основатели Кьюздино вовсе не ставили своей целью заложить город в стратегически выгодном и удобном месте. Напротив, он был и остаётся вдалеке от крупных дорог, поскольку раскинулся даже не на отдельной возвышенности, а в достаточно труднодоступном предгорье, в районе Коллине-Металлифере, что в переводе означает «рудные холмы».

Город возник в VII веке. Впрочем, об эпохе нетрудно догадаться, уж слишком хрестоматийным образчиком лангобардской, протороманской архитектуры является Кьюздино, а доминировали лангобарды в Тоскане именно тогда. Продлилось их владычество недолго, уже в конце VIII столетия они были потеснены Карлом Великим.

Поразительно, что несмотря на миновавшие эпохи, город сохранил свой стиль и единообразие, хотя подлинных памятников древности в нём осталось совсем немного. Интересно и то, что он оказался настолько стратегически малосущественным, что, когда в XII веке начала разрушаться его крепостная стена, чинить её никто не стал. Так она и рухнула. Кьюздино будто сам, по своей воле отказался от войн. Потому тихий город с его множеством небольших аскетичных церквей, поджидающих путника за каждым углом, крохотными ремесленными лавками и безлюдными улочками наполнен духом миролюбивого, просвещённого Средневековья. Чрезвычайно редкое явление.

Хоть это и очень приятное местечко, нужно признать, что вовсе не оно было целью, ради которой Тарковский и компания уехали из Баньо-Виньони на восемьдесят километров. Вероятно, режиссёр даже не рассматривал Кьюздино, как натуру в череде других «городов на холмах». Более того, быть может, он даже не прошёлся по улочкам, а название упомянул, имея в виду не столько сам населённый пункт, сколько район, в котором расположилась одна из важнейших локаций «Ностальгии», аббатство Сан-Гальгано (@ 43.149464, 11.155567), находящееся в семи километрах на восток от Кьюздино.

Этот монастырь — образец готики XIII века — был заложен примерно в 1220 году и возводился, без малого, шестьдесят лет возле скита святого Гальгано — наиболее известного уроженца соседнего города. По преданию сам архангел Михаил явился Гальгано Гуидотти — беспощадному воину — и сказал, что будет защищать его, поскольку тот — избранный. Видения Гуидотти лежат в центре множества преданий и католических легенд. Он принадлежал к числу тех редких святых, кому Господь являлся непосредственно.

Наиболее примечательна история, связанная с местом возникновения упомянутого скита. Как-то, уже после череды видений, Гальгано ехал на лошади и внезапно верный конь перестал слушаться узды, будто ведомый некой внешней силой. Наездник сначала пребывал в раздражённом недоумении, но потом понял, что это — знак, вспомнив, как Михаил велел пометить крестом место, где должно быть храму. Когда конь остановился, Гуидотти решил, что оно найдено, и здесь до́лжно поставить крест. Но изготовить его было не из чего, потому избранный воткнул в каменистую почву свой меч. Это напоминает кельтскую легенду о короле Артуре, но всё-таки данное предание носит иной оттенок. Гальгано умер в 1181 году, а к лику святых его причислили уже через четыре года. Опять-таки, случай незаурядный.

Впрочем, в истории аббатства заурядного нет ничего. Для начала, возникший в конце XIII века монастырь принадлежал довольно редкой конфессии — цистерцианцам. Это ветвь ортодоксальных бенедиктинцев, отделившаяся от ордена Монтекассино по традиционной причине: они были возмущены деградацией собратьев, а также «заигрыванию» руководства со светской властью.

К приезду Тарковского от огромного здания остался один каркас — стены и фронтоны. В остове аббатства режиссёр и снимет несколько эпизодов, включая системообразующий финальный кадр «Ностальгии». Так что изнутри это монументальное строение можно увидеть в фильме, потому приведём несколько ракурсов снаружи (см. фото 112–114).

Потрясает тот факт, что «целым» монастырь простоял меньше века.