Итальянские маршруты Андрея Тарковского - Лев Александрович Наумов

четыре, а монастырь вовсе не так велик, в боковых колоннадах всего по восемь сводов. Эффект увеличения объёма достигается за счёт использования широкоугольного объектива и крана. Как именно это сделано, можно увидеть в фильме Донателлы Бальиво «Андрей Тарковский снимает „Ностальгию“» — подъёмник выезжал через небольшую дверь в четвёртой стене. Впечатления от реального Сан-Гальгано и того аббатства, которое режиссёр создал на экране настолько разные, что в первый момент трудно поверить, будто съёмки состоялись тут.

В то же время — а точнее, двадцатью годами ранее, когда Тарковский снимал «Иваново детство» — Вадим показывает стены монастыря со всех сторон и с разной высоты (см. фото 116, 117), в статике, в динамике, вразнобой. Именно поэтому «режиссёрского зодчества», создания альтернативного пространства не происходит. За счёт излишне активной смены планов и акцента на персонажах, а не на архитектуре, не возникает даже цельного представления об устройстве и состоянии аббатства. Место не работает на содержание фильма. Быть может, это и не было нужно автору, но всё-таки…

Тем не менее у обоих режиссёров монастырский остов связан с умиротворением, хоть и принципиально разного рода — Горчаков обретает здесь покой, а герои Вадима — гармоничные чувства.

Однако вернёмся в Баньо-Виньони, точнее — в Рим, куда группа прибыла 8 июля. Сам Тарковский прежде заехал в Сиену, чтобы встретиться с Луччано Альберти. В тот же день Андрей жаловался в дневнике на сердечные боли.

Бурная общественная жизнь Италии вновь вмешалась в планы режиссёра. На этот раз речь не о забастовках профсоюзов, но о футбольных болельщиках. Шум и гам, доносившиеся с улицы в дни одного из самых успешных для страны чемпионатов мира[627], не только чрезвычайно докучали Тарковскому, но и были совершенно непонятны: «Ясно, что у итальянцев нет ничего важнее футбола. Жалко», — писал он 9 июля. Андрея шокировала и стоимость билетов на матчи. Как можно тратить такие деньги на игру с мячом?!

Однако то, что происходило 9-го, после того, как местная сборная вышла в финал, меркнет перед событиями 11-го, когда, спустя почти полвека, Италия вновь стала чемпионом мира. Прошлые победы относятся к далёким 1934-му и 1938 годам, в те времена государство ещё было королевством. Торжество над сборной Германии в Мадриде в 1982-м остаётся самым разгромным и триумфальным финалом в истории национального футбола. Даже чемпионство 2006-го, когда удалось взять верх над Францией по пенальти, не идёт ни в какое сравнение. Народное ликование длились несколько дней. Но, понятно, что не только Тарковскому, но никакому советскому или российскому гражданину подобная радость неведома.

В это время режиссёр предпочёл бы находиться подальше от столицы, потому 11 июля они с Норманом, его женой Лаурой и её подругой Ильдой ездили на море, к друзьям семьи Моццато. Видимо, компания отправилась на запад, в район Фьюмичино.

12 июля состоялся крайне важный телефонный разговор с Сизовым. Начнём с того, что режиссёр попросил главу студии решить вопрос с его мастерской на Высших курсах. Видимо, именно в результате этой беседы Кайдановского официально перевели к Соловьёву. Кроме того, выяснилось, что на грядущий Венецианский кинофестиваль, стартующий 28 августа, были отобраны целых две советские картины — «Частная жизнь» (1982) Юлия Райзмана и «Голос» (1982) Ильи Авербаха. В данном случае селекцию производили делегаты Мостры, а не Госкино. Значит, оба фильма непременно окажутся в конкурсной программе, что довольно редкая удача для отечественного кино. Сизов дал Тарковскому директиву: нужно обязательно попасть в жюри и поддержать там «своих». Вопрос о том, кто для Андрея «свои», главу «Мосфильма» мало волновал. Однако режиссёр сомневался, что сможет оказаться в числе судей фестиваля. Но, видимо, Сизов был посвящен лучше: вскоре Тарковский, действительно, получит приглашение войти в него. Заметим, это случится вовсе не из-за лоббирования по линии Госкино. Инициатива возникла внутри оргкомитета или восходила к Ронди. Кстати сказать, другим членом жюри станет Валерио Дзурлини. По прошествии двадцати лет лауреаты «Золотого льва» 1962 года окажутся в ареопаге.

Но главная тема разговора с директором студии была, разумеется, иной. Семью так и не выпускали. Сизов назвал очередную дату, дескать, Лариса приедет 25 июля. Хорошо бы, но неужели одна? После беседы Тарковский решил привлечь тяжёлую артиллерию, через Моццато связавшись с наставницей Анжелы Каролиной — ведьмой более высокого ранга. Каролина, проделав необходимые ритуалы, пообещала, что жена и сын приедут вместе.

Трудно не заметить, что недовольство режиссёра Норманом постепенно нарастало. В дневнике всё чаще появлялись обвинения в неисполнительности, а то и непрофессионализме. В качестве ассистента на крупной картине он, действительно, прежде не работал, но всё-таки Тарковский вряд ли был к нему объективен. Каждая мелкая оплошность слишком глубоко возмущала Андрея, будто не отдающего себе отчёта в том, насколько большой удачей была для него встреча с этим человеком. Нужно понимать, что режиссёр ругал Моццато, живя в его доме. В подобных обстоятельствах, конечно никакая необязательность, забывчивость и безалаберность не могла уйти от глаз. Казалось бы, сложившаяся ситуация подталкивала к тому, чтобы как можно скорее переехать, но даже получив ключи от квартиры на виа ди Монсеррато, перевозить вещи Тарковский не спешил. Нужно было подготовить помещение, решить проблемы с меблировкой и многие другие вопросы. Как вообще преодолеть все эти бытовые трудности без Ларисы?! Кто подскажет? Кто спасёт? Вновь ситуация неразрешимого противоречия, в которой обе альтернативы имеют больше недостатков, чем преимуществ. А уж жить в тяжёлой психологической ситуации режиссёр привык ещё в Москве.

Огромный взрыв возмущения режиссёра был связан с тем, что Моццато «упустил» Трентиньяна. Действительно, француз внезапно заключил контракт на съёмки у Франсуа Трюффо в картине «Скорей бы воскресенье»[628] (1983), но Норман тут ни при чём, работа над «Ностальгией» всё не начинались, никакого контракта «RAI» Жану-Луи не предлагало… Согласование участия французского артиста оставалось на уровне устной договорённости. При этом в итальянском кино он много снимался, а со своим соотечественником Трюффо, метящим в живые классики, прежде не сотрудничал. Собственно, этот фильм так и останется их единственной совместной работой. Более того, партнёршей артиста в картине выступит Фанни Ардан, то есть Франсуа видел в этом дуэте те же перспективы, что и Андрей.

И всё-таки, несмотря на сказанное, есть основания полагать, что Трентиньян не собирался принимать приглашение Трюффо, предпочитая работу с Тарковским, но тут вмешалось неожиданное трагическое обстоятельство. Французский режиссёр тоже вовсе не планировал звать Жана-Луи в «Скорей бы воскресенье». На роль был утверждён Патрик Девэр — незаурядный артист, настоящая звезда нового французского кино, снискавший славу, благодаря скандальному фильму Бертрана Блие «Вальсирующие»