Последние магнаты. Тайная история - William D. Cohan

к логическому завершению, о чем они с Морин уже говорили. Разочарование от работы - учитывая железную хватку Мишеля и его нежелание меняться - просто изматывало его. Поэтому он не ожидал ничего хорошего, когда Мишель начал совещание с того, что обошел комнату, собирая комментарии по поводу проекта предложения. Пока другие говорили о том, как, по их мнению, должно происходить слияние, Стив делал пометки в лежащем перед ним бюллетене. Он хотел говорить последним и чувствовал, что Мишель тоже этого хочет. Когда Мишель обратился к нему в самом конце, у него не было заготовленных слов, но его внезапно захлестнули эмоции. По общему признанию, он выступил со страстной "евангельской" мольбой за слияние, за то, чтобы сделать его "правильно" и не поддаваться на различные непрактичные компромиссы, на которые пошла McKinsey. "Мы должны были стать одной фирмой", - объяснил Стив. "У нас должно быть одно направление, и мы действительно не могли вести эту войну со связанными за спиной руками. Есть только один правильный путь, и мы все должны уважать друг друга". После того как он закончил свои комментарии, все посмотрели на него и, по словам одного из участников, сказали: "Вы правы, почему бы вам просто не сделать это? А мы должны заняться этим".

Стив был в восторге от такого поворота событий и возможности преобразить фирму. Через несколько секунд, когда все уже покидали душный конференц-зал, Мишель отозвал Стива в сторону и провел в свой скудный кабинет. Там стояла кушетка, бесценная картина Вюйара, изображающая его деда, и письменный стол, на котором ничего не было. Мишель заговорил. Подражая французскому акценту, Стив вспомнил его точные слова: "Послушайте, у меня только два вопроса. Первый: что вы будете делать с мистером Вереем? Потому что в Париже не было никого, кто мог бы им управлять. Бруно [Роже] не хотел им управлять, он был уже староват, а молодые ребята были еще не готовы. Это было наше преимущество. Проблема была в Верее. И он сказал: "Знаете, что бы вы ни решили, вам стоит подумать о мистере Верее. Он хороший парень. Если вы унизите его, он уйдет. Вы должны найти для него место". Я сказал: "Я все это понимаю. А что во вторую очередь? И он сказал: "Я! Знаешь, я думаю, что могу быть полезен", и я сказал: "Конечно, можешь, и я хочу, чтобы ты был полезен"".

Несмотря на предчувствие этой странной встречи с Мишелем, Стив пребывал в эйфории. Он позвонил Морин и рассказал ей о случившемся, а также о том, что теперь, похоже, он может завершить свою карьеру в Lazard. С новыми силами он немедленно приступил к разработке шестой версии "Концепции управления". Я сказал себе: "Если бы я начинал с нуля и хотел сделать все правильно, что бы я сделал?" Он работал все выходные, отправляя версии туда и обратно Салли Ренналл-Монтес, своей помощнице, указывая ей, как следует переделать и переписать предыдущий, неудовлетворительный проект номер пять. В революционном проекте Стива старое партнерское соглашение Lazard должно было быть отменено вместе с абсолютной властью Мишеля, а на его месте должна была быть создана более традиционная структура корпоративного управления. Это было бы не что иное, как демократизация Lazard.

"Я устроил все так, что партнеры фактически выбирали совет директоров, а совет выбирал генерального директора", - говорит Стив. "Совет директоров также мог уволить генерального директора, и в совете директоров работали в основном партнеры. Я всегда был готов жить или умереть в соответствии с пожеланиями партнеров. Это предложение, по сути, закрепляло это обязательство и говорило, что если партнеры недовольны, они могут выгнать тебя с острова". Однако вместо обычного совета директоров в новой объединенной Lazard Group должен был появиться наблюдательный совет из двенадцати человек, который собирался дважды в год и состоял из трех "капиталистов" (фактических владельцев акций Lazard, например, Мишеля, его сестры и Пирсона) и девяти "рабочих партнеров". Мишель должен был стать первым председателем наблюдательного совета на первоначальный пятилетний срок. Совет должен был обладать огромным количеством полномочий, в том числе правом нанимать и увольнять генерального директора, а также утверждать сделки по продаже, слиянию или первичному размещению акций компании. Однако в течение первых пяти лет председательства Мишеля у него будет одностороннее право наложить вето на такое событие.

По замыслу Стива, в компании также должен был существовать комитет по управлению, состоящий из девяти человек, который собирался бы еженедельно и возглавлялся генеральным директором. Комитет по управлению принимал бы все решения о вознаграждении, а также все решения о продвижении, найме и увольнении. Первоначальными должностными лицами Lazard Group будут Мишель, председатель совета директоров, Стив, президент и генеральный директор, а также Эйг, Гуллквист, Меццакаппа, Верей и Брэггиотти. Стив ожидал официального объявления о соглашении по слиянию трех домов к Рождеству 1998 года и определил начало нового тысячелетия как "целевую дату для полной реализации". В воскресенье он разослал пересмотренные условия соглашения соответствующим сторонам.

К письму существующему нью-йоркскому комитету управления он приложил сопроводительную записку, в которой изложил некоторые свои соображения по поводу нового предложения. "Организация, описанная в прилагаемом техническом задании, призвана устранить нынешнюю неадекватность Lazard Group для ответа на конкурентную угрозу, с которой она сталкивается", - разоблачительно написал он. Масштабы предлагаемого размывания исторических полномочий Мишеля теперь стали очевидны.

 

 

Предательство было быстрым. Настолько стремительным, что Стив даже не ожидал его увидеть. В понедельник утром Мишель попросил парижского партнера Бруно Роже позвонить Стиву в его нью-йоркский офис. Роже, которого Стив назвал "очень талантливым банкиром, который явно считал Мишеля своим самым важным клиентом", с самого начала разговора жаловался на многие аспекты договора. Вместе со звонком Роджер отправил Стиву по факсу список возражений. "Мишель прочитал предложение, - вспоминает Стив, - и понял, что оно оттесняет его на второй план. Он назвал Бруно все причины, почему это плохая идея, и сказал Бруно позвонить мне, как бы "в Париж", и рассказать, почему это плохая идея". Конечно, во время телефонного разговора со Стивом Роджер сыграл все начистоту. Только позже Стив узнал правду о случившемся от Брэггиотти, который сказал ему, что Мишель "торпедировал его" и привлек Роджера в качестве своего посланника.

В тот самый момент Стив понял, что и в Lazard для него все кончено. И ясность, и разочарование были полными. "Я думаю, Мишель балансировал между двумя вещами", - сказал Стив позже. "Что было правильно для фирмы и что