Длинная цепь - Е. Емельянов

— Хоть бы до дворца дошёл, — сказал ему Риг, проходя мимо. — Лёг бы под крышей.

Отвечал Бешеный Нос уже с закрытыми глазами, положив свои вещи под голову и греясь на солнышке.

— Мы здесь не навсегда. Глупо искать красивое место, когда можно это время потратить на отдых.

Риг едва удержал себя от того, чтобы не последовать его примеру. Но всё же пошёл дальше — не пристало будущему ярлу валяться на голой земле у всех на виду. Чудно, конечно, что даже загибаясь от усталости, он думает о таких вещах.

Последние дни дались ему и всем остальным особенно тяжело. Без помощи бессмертной они продвигались медленно, и дорога, что должна была занять у них четыре дня, в итоге съела больше недели. Без своевременных предупреждений об опасности они вынуждены были всегда быть настороже, без возможности быстро и полностью исцелить любые раны — сражаться с осторожностью. Воду теперь приходилось добывать из-под земли, долго зарываясь вглубь, после чего кипятить её три раза.

А ещё среди них теперь шёл убийца. Тот, кто убил Кэриту. Робин Предпоследний.

Первое время Риг только и думал о том, как отомстить. Возможность прямых обвинений ушла в тот момент, когда они оставили бездыханное тело девушки позади, и теперь у Рига были лишь косвенные свидетельства вины бывшего Стража. Крепко повязанный платок, что полностью скрывал шею и возможные следы удушения. Слиток, что Король передал Робину следующим утром. Да тот факт, что после этого сам Робин открыто шёл рядом с Браудером, как один из его наёмников — всего этого не хватит, чтобы поднять предателя на Ступени. Этого не хватало даже для того, чтобы Риг сам был полностью уверен в своих подозрениях.

Но глубокой ночью, сидя в дозоре вместе с Дэгни Плетуньей, он смотрел на спящего Робина и думал: успеет ли девушка остановить его, если он бросится на убийцу с ножом? И что будет потом? А если зайти с другой стороны, без прямого убийства? Согласится ли Король выменять своего нового солдата на какую-нибудь услугу или часть добычи Рига? Как все эти повороты воспримут остальные ворлинги, что будут делать после?

И какая в том выгода для Рига?

Никакой выгоды не было. Он уже поступил с максимально возможной для себя пользой — промолчал и не сделал ничего. Поступи он иначе, и тогда не стал бы молчать и сам Робин, раскрыл бы свой сговор с Безземельны Королём, провоцируя неизбежную схватку между двумя группами. Схватку, в которой Король не сможет победить. Даже если Робину не дать вымолвить и слова — его связь с Браудером и его наёмниками стала слишком очевидной, можно даже сказать демонстративной. Обвинение против Стража — обвинение против Рыцарей Эриндаля. Умышленно ли это сделано? Возможно, что да.

И после их поражения Риг останется один против Эйрика Весового и его людей. Без сдержек и противовесов со стороны Короля тот решит свои проблемы с Ригом ещё до заката. Вспоминая, как Эйрик распорядился судьбой трёх встреченных им безоружных ворлингов, Риг и секунды не сомневался в решительности бывшего друга.

Лучшим решением было и оставалось молчание.

— Мой отец был здесь, — сказал Эйрик, усталым движением скидывая на стеклянную траву свою поклажу — Здесь он нашёл Отражённую Комнату, которую не видно с любой точки дворца, забрал её сокровища и решил возвращаться. Здесь мы отдохнём один день и одну ночь, а после двинемся дальше.

Многие были недовольны этими словами, но никто не высказал этого вслух. Большинство — из уважения, ведь до этого момента Эйрик показывал себя как хороший вождь, заслужил себе имя, наполнил это имя весом. Остальные справедливо опасались отделяться от большинства.

Сам же Риг не чувствовал ничего, кроме какой-то странной симпатии к Эйрику, эдакое злорадное сочувствие. Даже на другом конце света, названный по имени, посреди ужасов Мёртвой Земли и в окружении преданных лично ему воинов, он все ещё сидел на цепи собственного отца. Ригу это было знакомо — его цепь отец держал даже на расстоянии трёх лет из собственной смерти.

Когда он скинул с плеча руку старшего брата, то сильно ослабил этот затянутый вокруг горла поводок, но всё же не сбросил его полностью. Даже сейчас отец со дна моря дёргает рукой, и Риг послушно идёт в сторону. Почему бы было и не сказать про предательство Робина, про заговор Короля? И что с того, что Эйрик победит? Раскрыв убийцу его сестры, Риг наверняка сможет рассчитывать на его осторожное снисхождение, сможет стать частью его дружины.

Но это значило поражение, окончательную потерю места за длинным столом. А невидимая верёвка на шее Рига продолжала тянуть его к этому месту и, что хуже всего, он будто бы действительно хотел этого. Просто сам не знал почему. Делить добычу, одалживать храбрецам корабли, выдавать достойным новые звенья, судить мелочные тяжбы — нет в этом ничего интересного или возвышенного. Да и сама по себе мысль о том, чтобы править своими соплеменниками вызывала у Рига холодную брезгливость, но в то же время и… Жалость?

Не к себе, но к ним. Тот же вид жалость, что он испытывал к собаке Торлейфа, старому Нуту, сидящему на столь длинной верёвке, что пёс и не ведал даже, что привязан.

Риг посмотрел на своих товарищей. Все они крушили остатки былой роскоши Стеклянного дворца, чтобы забрать с собой какой-нибудь особо красивый осколок в качестве трофея. Осколки эти не представляли из себя никакой особой ценности — просто стекло, пусть и сложный в производстве, но вполне обычный материал, ничем не отлично от множества других стёкол по всему миру. Дерево же, из этого стекла отлитое, было чем-то необычным, пока Йоран и Ингварр не разбили его своими топорами. Великан взял себе четыре осколка — для себя и для дочерей, Йоран же взял лишь один, самый острый.

Ригу было жалко дерево, но ещё больше он жалел Йорана и Ингварра. Запретить им крушить остатки местных красот он, впрочем, не мог — не с тремя звеньями в цепи кому-то что-то запрещать.

Что он мог, так это бросить свои вещи у ближайшей стены и лечь на них сверху, подставив лицо солнечному теплу. За последние несколько дней его чувство перспективы заметно ослабло, любые планы стали зыбкими и далёкими. Что будет завтра стало вторичным, что было вчера — тягостным и неприятным, и для Рига важным оставалось только здесь и